Мир — зеркало
Шрифт:
— Это ваши еврейские нежности, — раздраженно сказал я. — Не вижу, чтобы от моего кулака его морда сильно пострадала. Убийца он, в конце концов, или нет?
— Убийца, — согласился Бутлер, — а закон есть закон. Нужно было вызвать полицейского…
— Господи, Роман, — сказал я. — Поехали ко мне, и я тебе расскажу, что сделали бы со мной полицейские, если бы я поступил так, как ты говоришь.
У Бутлера не было времени — нужно было проводить допрос обвиняемого. Комиссар пришел ко мне вечером — как обычно, на чашку кофе. Выслушав меня, он вздохнул:
— Знаешь, Песах, я иногда и сам думаю: как жили бы евреи, если бы земля эта стала арабской. В сорок восьмом или позднее, проиграй мы хотя бы одну из войн. Я бы не пошел мыть машины. Я бы записался в «хагану»…
— Нет у них там никакой «хаганы», — сказал я.
— Так это альтернативный мир Аль-Касми…
— Ну и что? Не мог же он конструировать все причинно-следственные связи по своему желанию! Он лишь создал альтернативу, а дальше действовали законы истории.
Роман надолго задумался. Соображал, наверно, как занялся бы он в том мире формированием подпольных бригад. И как сжигал бы флаги Палестины. И как надел бы маску и взял в руки автомат… Он не убивал бы женщин, а в остальном… Мир — зеркало, господа.
— Тяжелая у тебя работа, Песах, — сказал он наконец. — Не думал, что писать историю так трудно.
— Да уж, — согласился я. — Проще историю делать.
— Или раскрывать преступления, — сказал Роман.
Мы улыбнулись друг другу, и я налил еще по чашечке.