Миракулум 2
Шрифт:
Когда Эска открыла глаза, часы на столе показывали начало двенадцатого. Она встала, прошла в ванную и включила воду, чтобы умыться. Взглянув в зеркало, Эска остолбенела. Задрожавшими пальцами убрала прядки волос, мешающие четко увидеть весь знак. Миракулум чернел на ее шее...
– Господи, сохрани меня...
Мыло, гель, шампунь, щетка, растворитель для краски, - кожа лишь сильно покраснела от раздражения, а знак не смывался. Эска понимала, что это значит, но все равно упорно мылила шею.
– Что мне теперь делать?!
К счастью, Рория Иргили была дома, и Эска с первой же секунды, как та открыла дверь, выпалила это. Молодая женщина пропустила ее без слов. В квартире не было посторонних, все та же приятная, уютная ухоженность комнаты.
– Что делать с этим?
В отчаянье повторила девушка, показав шею. Рория внимательно всмотрелась.
– Намажь антисептиком.
– Что?
– Изумилась та.
– Я могу тебе дать крем, у меня есть. А не то кожа слезет. Ты, видимо, очень старалась его стереть?
– Какой крем? У меня Миракулум!
– И у меня тоже.
– Тускло ответила автор "Миракулум". И открыв секретер, достала баночку с кремом.
– Значит, ты рискнула путешествовать?
– Да. И теперь жалею об этом.
– Поздно. Знак Алхимика не пройдет никогда. Как ощущения?
Эска села в кресло, взяла из ее рук баночку, и неожиданно осмыслила, - Рория! Есть на свете человек, способный все понять без слов и пересказов, мол, каково это... человек, кто побывал не в Эскиной шкуре, но в шкуре Крысы. Это серое одеяние было примерено не только ей одной.
– По-разному... но порой я схожу с ума.
– Не удивительно. Быть другим человеком, абсолютно потеряв себя, это ли не безумие, а?
– Как вы справились?
– С чем?
– С трудностью быть другим человеком?
– Этого не было. Я есть я.
– Вы опять утверждаете, что Крыса, - это вы и есть? А не Рория Иргили.
Женщина промолчала. Эска всмотрелась в ее черты. Она была чем-то похожа, совсем капельку, но не настолько, чтобы поверить. Эска Крысой смотрелась в зеркало и помнила свое лицо. Оно было другим. И в тоже время, вероятность... возможно ли? Тавиар не Аверс, но похож на него. А Рория не похожа на Рыс, но это она?
– Вчера вечером ко мне приходил один молодой человек. Он назвался Бертом.
– Берт?!
– Сначала он расспрашивал о книге, а потом и о тебе, Эска.
– Что вы сказали?!
Рория устало опустила веки, и несколько секунд лишь постукивала пальцами по журнальному столику.
– Я подтвердила, что ты ко мне приходила.
– Зачем?
– Затем, зачем ты и приходила, - узнать, откуда я все это взяла? Про войну двух Берегов.
– И?
Эска представила, как все рухнет в никуда, едва к Тавиару заявится Берт с расспросами. Конец их договору, конец их отношениям, и доверие к ней будет подорвано безвозвратно. Она же обещала никому не говорить.
– Ничего не сказала. Что-то мне подсказало, что ему нельзя сообщать правду. Я не знаю, как он узнал обо мне, и почему пришел, но прошу впредь постараться следить за своими разговорами...
– Хозяйка дома вздохнула.
– Тяжело, когда посторонние люди постоянно бередят расспросами мою душу. Я здесь давно, и я стараюсь быть Рорией.
– Вы пугаете меня.
– Уходи, Эска. Миракулум не сведешь, тебе с ним жить. И ничем я в этом тебе помочь не смогу.
Тавиар отрицал, что он тот самый оружейник. Рория доказывала, что она та самая Рыс. Истина Эске открылась лишь в том, что теперь у нее большая проблема, - как объяснить родителям это тату? И в чем подозревать Берта?
Объяснение с родителями она решила отложить на потом, - обернула шею легким летним шарфиком. А с Бертом выяснить отношения, решила немедленно, и после писательницы поехала к нему.
Он открыл дверь после первого же звонка, и не успел даже сказать "Привет", как девушка прошла в его квартиру, а потом и в комнату. Молодой человек, почуяв неладное, медленно закрыл входную дверь и прошел следом за гостьей.
– Как дела?
– Как ты мог, Берт? Я не ожидала от тебя такого подлого поступка!
– Ты о чем?
– Я же обещала, что все расскажу тебе, когда будет возможным, а ты... ты влез не в свое дело!
Он опустил глаза, не зная, что лучше, - начать врать или соглашаться с ней. Колебаться долго было нельзя, но Эска лишила его выбора, она вдруг увидела неосторожно оставленную на столе книгу.
– А!
– Она выхватила ее из-под тетради, безошибочно признав корешок.
– Ты что, читал ее?!
Берт кивнул. Эска побледнела и осела на край незаправленной кровати. Потом стала наливаться краской и негодованием. Другу было не объяснить, что это равносильно для девушки тому, как если бы он прочитал ее дневник. И не просто дневник, а самый откровенный, где все ее чувства, и души, и тела... все! Он словно без спроса заглянул не в чужую жизнь безразличной Крысы, а в жизнь Эски!
– Как ты мог?
– Но что в этом такого? Мне было интересно, что это за книга, после которой ты так стала меняться, Эс.
– А зачем ты ходил к Рории?!
– За историческим интервью...
– Нет, Берт... ты решил предать меня. Решил выяснить все про меня.
– Эска...
– А мне ведь казалось, что ты... что я могу верить тебе до последнего.
Он вдруг кинулся к ней.
– Можешь, Эс! Ну, прости меня, пожалуйста, я не удержался от того, чтобы не попытаться выяснить, - что с тобой происходит. Разве ты сама не замечаешь, что ведешь себя не так, как раньше? Что было в университете? Эс?!
– Брось.
– Холодно сказала Эска почти не своим голосом, и встала.
– Не докучай мне больше...
Книгу швырнула обратно на стол.
– Не звони мне впредь, и не приходи. До свидания.
Ушла сама, хлопнув дверьми как можно громче. Все его заслуги, все, что он сделал для нее хорошего и необычного, перечеркнулось одним, - он посмел вмешаться. Попытался узнать, не спрашивая. И поставил под угрозу ее отношения с оружейником. А друга терять, оказывается, больно... и в ее настоящей жизни это было больно. Но потерять любимого, еще хуже...