Мираж
Шрифт:
А трое людей еще долго сидели и прислушивались непонятно к чему, выцеживали из тишины мельчайший шорох, пытаясь уловить в нем отголоски жизни, кишащей вокруг костра.
На Марсе, - подумал Уэбб, - мы все время прислушиваемся. Такова плата за право выжить. Надо прислушиваться, надо всматриваться, замирать и не шевелиться. И быть безжалостным. Надо наносить удар, не дожидаясь, пока его нанесет другой. Успеть увидеть опасность, услышать опасность, быть постоянно в готовности встретить ее и опередить хотя бы на полсекунды. А главное - надо распознать опасность, едва завидев, едва заслышав ее...
В конце концов Нелсон вернулся к тому занятию, которое прервал при появлении шестерых, - править нож на карманном оселке, доводя его до остроты бритвы. Тихое, равномерное дзиньканье стали по камню звучало как сердцебиение, как пульс, рожденный далеко за костром, пришедший из тьмы, как мелодия самой пустыни.
Молчание нарушил Уомпус.
– Чертовски жаль, Ларс, что мы не знаем, где найти Седьмого.
– Угу, - ответил тот.
– Могло бы получиться неплохое дельце, - продолжал Уомпус.
– В этом древнем городе - клад на кладе. Так все говорят.
– Просто врут, - проворчал Нелсон.
– Камушки, - продолжал Уомпус.
– Такие крупные и блестящие, что глаза лопаются. Целые мешки камушков. С ног свалишься, пока перетаскаешь.
– Да больше одного мешка и не понадобилось бы, - поддержал Нелсон. Один мешок - и на всю жизнь хватит.
Тут Уэбб заметил, что оба они пристально смотрят на него, щурясь при свете костра. Он произнес почти сердито:
– Я про клады ровно ничего не знаю.
– Но вы же слышали, что говорят, - бросил Уомпус.
Уэбб ответил кивком.
– Можно сказать и по-другому. Клады меня не интересуют. Я не рассчитываю ни на какой клад.
– Но и не откажетесь, если подвернется, - вставил Ларс.
– Это не играет роли, - отрезал Уэбб.
– Что так, что иначе.
– Что вам известно про древний город?
– требовательно спросил Уомпус, и даже младенцу стало бы ясно, что вопрос задан неспроста, вернее, не без тайных надежд.
– Ходите кругом да около, роняете разные намеки, нет чтоб открыться и выложить все начистоту...
Секунду-другую Уэбб молча глядел на Уомпуса, потом проговорил с расстановкой:
– Известно одно. Я прикинул, где мог стоять этот город. Исходя из географических и геологических данных и из определенных представлений об истоках культур. Я прикинул, где могла течь вода, где могли расти леса и травы, когда Марс был цветущим и юным. Я попробовал установить теоретически самое вероятное место зарождения цивилизации. Только и всего.
– И вы никогда не задумывались ни о каких кладах?
– Я думал о том, чтобы разгадать загадку марсианской культуры, ответил Уэбб.
– Как она развивалась; почему погибла и на что была похожа.
Уомпус сплюнул.
– Вы даже не уверены, что город вообще существует, - буркнул он возмущенно.
– До недавних пор действительно не был, - отозвался Уэбб.
– Теперь уверен.
– Потому что о нем заговорили эти зверушки?
– Именно поэтому. Вы угадали.
Уомпус хмыкнул и умолк. Уэбб не сводил глаз со своих спутников, вглядываясь в их лица сквозь пламя костра.
Они считают, что я с приветом , - подумал он.
– Они презирают меня за то, что я с приветом . Они, не колеблясь, бросили бы меня на произвол судьбы, а то и пырнули ножом, если бы им это понадобилось, если бы у меня нашлось что-нибудь, чем они захотели бы завладеть...
Но он отдавал себе отчет, что выбора у него в сущности не было. Он не мог уйти в пустыню один - попытайся он сделать это на свой страх и риск, он, наверное, не прожил бы и двух дней. Чтобы выжить здесь, нужны специальные знания и специальные навыки, да еще и особый склад ума. Чтобы рискнуть на Марсе выйти за пределы поселений, надо развить в себе особую способность к выживанию.
А поселения остались теперь далеко-далеко. Где-то там, на востоке.
– Завтра, - произнес Уомпус, - мы меняем маршрут. Мы пойдем на север, а не на запад.
Уэбб ничего не ответил. Лишь рука осторожно скользнула к поясу и нащупала пистолет - захотелось убедиться, что пистолет на месте.
Он сознавал, конечно, что нанимать этих двоих не следовало. Но и другие, вероятно, оказались бы не лучше. Они все были одной породы закаленные и ожесточившиеся, они скитались по пустыне, охотясь, расставляя капканы, копая шурфы, подбирая все, что попадется. Просто в ту минуту, когда Уэбб явился на факторию, Уомпус и Нелсон оставались там в единственном числе. Остальные песковики ушли за неделю до его прибытия, разбрелись по своим охотничьим угодьям.
Поначалу эти двое держались почтительно, чуть ли не подобострастно. Но дни шли за днями, проводники обретали все большую уверенность в себе и понемногу наглели. Теперь-то Уэбб догадался, что его просто обвели вокруг пальца. Теперь-то он смекнул, что эти двое застряли на фактории по одной простой причине: у них не было снаряжения и никто не хотел поверить им в долг. Пока не подвернулся он со своей затеей. Он дал им все, что только могло понадобиться им в пустыне. А теперь, когда дал, превратился в обузу.
– Я сказал, - повторил Уомпус, - что завтра мы пойдем на север. Уэбб по-прежнему хранил молчание. Уомпус повысил голос: - Вы меня слышали?..
– Еще в самый первый раз, - отозвался Уэбб.
– Мы пойдем на север, - повторил Уомпус, - и мы будем спешить.
– Вы что, припрятали там на севере Седьмого?
Ларс хихикнул:
– Подумать только, какая чертова канитель! Требуется целых семеро там, где у нас вполне хватает одного мужчины и одной женщины.
– Я спрашиваю, - повторил Уэбб, адресуясь к Уомпусу, - вы что, загодя заперли Седьмого в клетку?