Чтение онлайн

Все благоразумные планы остыть и не торопиться разом вылетели из головы. Она обняла Тамани и, даже когда он отстранился, прижалась сильнее. Еще секунда — и она его отпустит.

Одна секунда.

Или две.

Наконец она убрала руки и заставила себя не поднимать голову. Иначе она непременно его поцелует, и тогда все усилия пойдут насмарку. Она просто не даст ему уйти до вечера.

— Ну что? — Лорел опустилась на стул, чтобы Тамани не сел рядом. — Как твой разговор с Ростером?

— Глупо. Бессмысленно. — Тамани закатил глаза и присел на кровать, опершись на локоть.

Лорел вцепилась в подлокотники — ее неудержимо тянуло перебраться поближе. Устроиться у него на груди, касаясь головой его подбородка, ощущать трепет его голосовых связок и…

«Сосредоточься!» — сердито велела она себе.

— Какое наказание тебе назначили? — Лорел не хотела признаваться, что подслушивала школьные сплетни и давно была в курсе.

— Три дня… Дэвид… — Он произнес его имя, как ругательство, — Будет со мной заниматься, чтобы подтянуть по всем предметам.

— Ты серьезно? — воскликнула Лорел. Никто не упоминал, что они будут отбывать наказание вместе. Это плохо.

Тамани криво усмехнулся.

— Вот как. — Лорел помолчала. — Он и правда умеет здорово объяснять.

Пусть Тамани и не обрадуется, что она хвалит Дэвида, но она имеет право. Именно Дэвид помог ей освоиться в школе после домашнего обучения.

— Не сомневаюсь. Но весь принцип оценки знаний унизителен. Я еще не видел более дурацкой и необъективной системы. Система оценок у людей…

— Хуже, чем в Авалоне?

Тамани поджал губы.

— Как бы то ни было, на самом деле я у вас не учусь. Понятия не имею, что делать с Дэвидом три дня.

— Вести себя прилично, — сказала Лорел.

— Лорел, мы будем под наблюдением.

— Все равно. Не хвастайся и не дразни его. Общайся приветливо.

— Дразнить не буду, обещаю.

Лорел удовлетворенно кивнула, не зная, что еще сказать. Наконец она решила сменить тему:

— Шар теперь будет здесь?

Тамани покачал головой.

— Только пару дней. У него дела возле врат.

— А как он сюда добрался? У него тоже машина?

Мысль, что феи разъезжают на машинах, по-прежнему очень забавляла Лорел.

Юноша огорченно вздохнул.

— Тамани де Рослин, часовой, фер-глейи и личный шофер к вашим услугам.

— Когда? Я думала, ты наблюдаешь за мной… постоянно.

— Бывают перерывы, когда ты дома. Да и ночью тоже. И не забывай, — добавил он с улыбкой, — у меня есть мобильник. Если что, Аарон может позвонить. — Он наклонился к ней, сверкнув обнаженной грудью из-под расстегнутой рубашки. — И я немедленно примчусь тебе на помощь.

Лорел из последних сил старалась не замечать приятное тепло, которое разливалось по всему телу.

— Вот и хорошо, — сказала она.

Внезапно ей пришло в голову, что без шарфа будет легче дышать, и она развязала узел, выпуская на свободу истерзанные лепестки. Точнее, их жалкие остатки. Цветок осыпался весь день. Завтра утром можно будет уже не прятаться. Наконец-то полегчает.

Внезапно ее осенило. Возможно, она перевязывала цветок в последний раз, ведь в Авалоне маскировка не нужна. Зато в колледже придется носить шарф еще четыре осени. Конверт с результатами все так же лежал под рюкзаком. С такими баллами у нее есть шанс выбрать хороший колледж, может быть, даже Беркли. Прошлой весной после провала на экзамене было ясно, что учиться дальше она не пойдет. К тому же потом она пропела волшебное лето в Авалоне. А теперь? Перед ней открывается новый, неизведанный путь.

Похоже, возможность выбора — это не благо, а тяжкое бремя.

Три дня сидеть взаперти с мистером Робисоном и Дэвидом.

Делать уроки.

Притворяться, что делаешь уроки.

И обмениваться свирепыми взглядами.

В первый день Дэвид метал глазами молнии чаще, чем Тамани. Вполне логично, ведь Тамани б ыл победителем.

Точнее, как бы победителем.

В один прекрасный день он задался вопросом, можно ли умереть от счастья. Быть с Лорел, сжимать ее в объятиях, встречать ее улыбку казалось неземным блаженством. На этом фоне меркло все. Он стал самым молодым командиром стражей за три поколения? Не такой уж и подвиг. Выучился на ведущего специалиста по прикладному взаимодействию с людьми? Всего лишь средство достижения цели. Завоевал Лорел? Вот он, главный успех его жизни. Тамани сам удивлялся, как легко он вошел в роль. Как идеально Лорел помещается в его руках. Какую бесконечную радость приносит ее улыбка. Все остальное неважно.

Они должны снова быть вместе! Раньше он гнался за призрачной мечтой, а теперь знал, что утратил, и отдал бы все на свете за еще один день и старом доме.

Тамани поймал себя на том, что улыбается. Откашлявшись, он скорчил кислую мину и сделал вид, будто слушает Дэвида, который рассказывал о теореме Пифагора. До чего же пустая трата времени!

— Вижу, молодые люди, вы неплохо справляетесь с заданием. Мне нужно ненадолго отлучиться.

Тамани хмыкнул про себя. Обещанное «наблюдение» оказалось фикцией. Сегодня мистер Робисон отлучался уже четырнадцать раз — вдвое чаще, чем вчера. Стоило ему выйти, как Дэвид тут же замолкал и ни на что не реагировал, только пялился на доску в центре комнаты. Когда мистер Робисон возвращался, он снова принимался вяло рассказывать. По правде говоря, хитрил он плохо и продолжал ровно в том же месте, где остановился. Однако мистер Робисон ничего не замечал.

А еще Тамани раздражало, что Дэвид страдал от наказания не меньше, чем от разрыва с Лорел. Сам Тамани считал наказания неотъемлемой частью жизни. Получил свое и живешь дальше — зачем ныть?

Кто-кто, а Тамани не был нытиком.

Интересно, люди без конца чего-то боятся, потому что вечно сидят в четырех стенках? Наверное, тяжело жить без свежего воздуха и физического труда. Когда Тамани не было и десяти, он несколько лет работал с отцом, ухаживая за плотинами вместе с другом сестры или выполняя поручения для матери в Академии. А люди постоянно все упорядочивают и прячутся в квартирах, как скот в хлеву. Видимо, животным нравится быть взаперти. И все-таки в это трудно поверить до конца.

Мистера Робисона не было уже пять минут, и до последнего звонка оставался час.

«Интересно, он вернется сегодня?» — подумал Тамани.

— Знаешь, ты ведь добиваешься невозможного, — сказал он вслух.

Как он и предполагал, Дэвид хранил упорное молчание.

— Феи и люди не могут быть вместе. Ты приложил немало усилий, и, по правде говоря, я рад, что ты был с ней, когда я не мог. И все-таки у тебя нет шансов. Ты другой. Пусть мы и похожи внешне, у фей мало общего с людьми.