Чтение онлайн

Через полчаса, как всегда первой, Франческа вошла в студию, разделась и повесила пальто на спинку стула. Ей хотелось пить, поэтому, прежде чем заняться делом, она отправилась на кухню, налила в кофейник воды, добавила размолотый кофе и включила плиту. Потом нашла чашку, бросила на донышко сахару и стала ждать, когда закипит кофе, просматривая журнал «Вог». Когда кофе был готов, она налила его в чашку и повернулась к выходу.

– Похоже, ты плохо выспалась. – Дейв загородил ей дорогу, встав на пороге. – Судя по цвету кофе.

Она пожала плечами и сделала глоток обжигающей жидкости, глядя на него поверх чашки. Дейв стоял, опершись о притолоку. У него изменилась прическа – он подстригся. Волосы у него были темные и густые, и, когда он отбрасывал их рукой со лба, Франческа вспомнила, как однажды гладила их. Воспоминание вызвало краску на ее лице.

– Что, Фрэнки, тебя посетила какая-то неприличная мысль?

Вот опять он словно прочел ее мысли.

– С чего ты взял!

– Ладно уж, не сердись. Дай лучше кофейку глотнуть.

Она протянула ему чашку. Когда его губы коснулись края чашки, ей вспомнился вкус его губ.

– Вкусно. – Он протянул чашку назад. – Спасибо.

Приняв ее, Франческа тоже отпила кофе и почувствовала легкий аромат его одеколона, оставшийся на фарфоре. Она заметила, что Дейв внимательно наблюдает за каждым ее жестом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, не отрывая глаз от ее лица.

– Хорошо, – ответила она, опуская ресницы. – А что?

– Да ничего, просто ты выглядишь слегка… – Он запнулся и потер подбородок. Ему хотелось добавить: сексуальной, но он не решился и вместо этого сказал: озабоченной.

– Разве? Не сказала бы! – Она принужденно рассмеялась и протиснулась мимо него из кухни.

Они впервые оказались наедине после того вечера в мастерской, и Франческа почувствовала себя не в своей тарелке. Буду любить, кого хочу, напомнила она себе. Он тронул ее за плечо.

– Фрэнки, может, пообедаем сегодня вместе?

Это предложение вырвалось у него внезапно. Он много раз твердил себе, что следует оставить Франческу в покое – и вот на тебе, вырвалось. Она казалась сегодня такой напряженной, будто ей потребовалось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться обуревавшим ее чувствам. Поэтому, наверно, он и пригласил ее на обед.

Она остановила свой взгляд на его пальцах, ласково касавшихся ее плеча. Пальцы были по-мужски сильными и пахли чем-то приятным, теплым. Ей надо было сделать выбор. О, как было бы хорошо, если бы выбирать приходилось будучи абсолютно независимой. Да, она, конечно, пойдет с ним обедать. Она молода, свободна, а он привлекателен и нравится ей.

– Да, – ответила она. – Давай пообедаем вместе.

Она перевела глаза на его лицо и увидела, что он смешно высунул кончик языка.

– Где? – спросила она.

– Может, у меня? Я что-нибудь приготовлю.

– Хорошо. С удовольствием. – Она слушала собственные слова как бы со стороны, и ей не верилось, что произносит их она сама. В конце концов, я ничего не теряю, подумала она.

В студии раздался голос Тилли. Невидимая нить, протянувшаяся между ними, оборвалась. Дейв убрал руку с плеча Франчески. Она сделала несколько шагов к своему столу и, обернувшись, на ходу спросила:

– Во сколько?

– В восемь, полдевятого. Годится? Можно прямо отсюда поехать. Я тебя отвезу.

– О'кей.

Так оно будет лучше. У нее не останется времени на размышления. Теперь уже не оглядываясь, Франческа пошла прямо к своему столу. Она слышала, как Дейв заговорил с Тилли, но та включила радио, и его слова потонули в шуме.

Джон сидел в приемной офиса мистера У.Эйкройда, управляющего промышленным отделом банка, финансировавшего Дейва, и рассматривал огромные фотографии всевозможных предприятий, которые тоже пользовались его услугами. Среди фотографий, развешанных по стенам, нашлась и фотография Дейва: он получал награду, которую завоевал четыре года назад. На снимке за его спиной горела огнями надпись – Дейв Йейтс.

Это подавало надежды. Дэвид Йейтс – одна из тех фигур, сотрудничеством с которой банк может гордиться. Дейв впервые получил здесь кредит в 1982 году, в 1985-м уже раскрутился, в 1987-м получил премию – и все это на глазах общественности. Такими вещами не пренебрегают. И на этот раз отказать не должны. Нервно постукивая носком ботинка по ножке своего кресла, Джон продолжал ждать, когда его примут.

– А, мистер Макбрайд! Извините, что так долго вас задержали. – Эйкройд вошел в приемную с досье фирмы Дэвида Йейтса в руках. – Прошу сюда. – Он пригласил Джона в кабинет. Джон вошел и приготовился слушать мистера Эйкройда.

– Мистер Макбрайд, я заставил вас ждать, поскольку имел продолжительную беседу с нашими консультантами в Лондоне, и, к сожалению, вынужден вас огорчить: вряд ли мы сможем удовлетворить ваш запрос. Я глубоко расстроен, поверьте, говорю вам совершенно искренне, но нынешняя экономическая ситуация заставляет нас придерживаться чрезвычайно жесткой кредитной политики, и мы просто не имеем возможности предоставить вам ссуду.

Эти слова не застали Джона врасплох, он ждал подобного ответа. Предварительные переговоры уже велись и окончились ничем. Он решил сделать еще одну попытку, на всякий случай.

Доверительно наклонившись к собеседнику, Джон негромко сказал:

– Мистер Эйкройд, я понимаю затруднения, которые испытывает банк, но поймите нас и вы: ведь не наша вина, что два наших крупнейших партнера пошли на дно. Мы не можем нести за это ответственность. Зато у нас появилась замечательная перспектива закончить и показать совершенно новую коллекцию.

– Это мне известно, мистер Макбрайд, но факты свидетельствуют о том, что надежды банка вернуть кредит чрезвычайно малы. Я уверен, что новая коллекция, о которой вы говорите, превосходна, и я нисколько не сомневаюсь в талантах мистера Йейтса, но в данный момент мы не можем позволить себе пойти на такой риск. Извините. Желаю вам всяческого успеха в новом предприятии.