Чтение онлайн

– И как долго? – спросила Дженис Рэнд.

– Ты спрашиваешь, насколько она продлевает жизнь? Мы не знаем, потому что эксперимент продолжался не так уж долго. Мы знаем только уровень: инъецированный организм стареет примерно на месяц своего биологического времени за каждую сотню лет объективного времени. Для детей, совершенно очевидно, это вот так и срабатывает.

Дженис уставилась на Мири.

– Месяц за сто лет! – воскликнула она. – И эксперимент был проведен три века назад! Вечное детство… Это словно сон.

– И очень плохой, старшина, – сказал Кирк. – Мы учимся на примерах и обязанностях. Мири и ее друзья были лишены и того, и другого. Это тупик.

– С особо уродливой смертью в конце, – согласился Мак-Кой. – Просто поразительно, что такому количеству детей удалось выжить. Мири, как ты жила после того, как умерли все старшие?

– У нас были дурашки, – ответила Мири. – И нам было весело. Не было никого, кто бы нам что-то запрещал. И когда мы хотели есть, мы просто брали что-нибудь. В банках сохранилось множество всяких вещей, и у нас было много момми.

– Момми?

– Ну, вы знаете. – Мири помахала рукой в воздухе, имитируя действия открывателя банок. Дженис Рэнд всхлипнула и отвернулась.

– Джим… теперь, когда ты нашел то, что искал… ты уйдешь?

– О, нет, – ответил Кирк. – У нас еще осталось много дел. Ваши старшие похоже, проводили свои эксперименты в определенной последовательности, что-то вроде расписания. Не нашли ничего такого, мистер Спок?

– Нет, сэр. Скорее всего, это хранилось где-то в другом месте. Будь это мой собственный проект, я бы сохранил это где-нибудь в сейфе – это ключ ко всему делу.

– Боюсь, мне придется согласиться. И если только мы не сможем разобраться в этом, Мири, мы не сможем идентифицировать вирус, синтезировать его и изготовить вакцину.

– Так это хорошо, – воскликнула Мири. – Значит, вы не уйдете! Мы можем поиграть – пока это не случится.

– Все-таки, быть может, нам и удастся остановить это. Мистер Спок, как я понял, вам не удалось подобраться к остальным детям?

– Никакого шанса. Они слишком хорошо знают местность. Как мыши.

– Ладно. Попробуем иной подход. Мири, ты не поможешь нам найти кого-нибудь из них?

– Вы никого не найдете, – уверенно ответила Мири. – Они боятся. Вы им не понравитесь. А теперь, они и меня боятся, с тех пор, как… – она замолчала.

– Мы постараемся, чтобы они нас поняли.

– Оставшиеся? – спросила девочка. – У вас это не получится. Оставшимся лучше всего. Никто не ждет от тебя, что ты что-то поймешь.

– Но ты же понимаешь.

Неожиданно глаза Мири наполнились слезами.

– Я уже больше не оставшаяся, – прошептала она и выбежала из комнаты.

Дженис с жалостью посмотрела ей вслед и произнесла:

– Эта маленькая девочка…

– …на триста лет старше чем вы, старшина, – закончил за нее Кирк. – Не делайте скоропалительных заключений. Все же какое-то отличие в ней должно образоваться, независимо от того, сможем мы это заметить или нет.

Но спустя минуту, Мири вернулась, ее горе испарилось, будто бы его и не было, и она была готова заняться чем-нибудь. Мистер Спок засадил ее за заточку карандашей, которых здесь, в древней лаборатории имелось множество. Она с радостью занялась делом – но тем не менее, ее глаза неотрывно следили за Кирком. И он старался ничем не выдать, что все время чувствует на себе этот взгляд.

– Капитан? Это Фаррел, с "Энтерпрайза". Мы готовы к обработке информации.

– Хорошо, сейчас начнем. Мистер Спок, что вам необходимо?

Мири протянула пригоршню карандашей.

– Этого достаточно?

– А? О, нам бы неплохо еще больше, если ты не возражаешь.

– О, нет, Джим, – ответила она. – Почему я должна возражать?

– Этот парень, – заметил Спок, раскладывая листы бумаги на столе, – составил свои записи в последние недели жизни – уже после начала катастрофы. Я отбросил самые последние записи, где он пишет, что процесс ухе далеко зашел в нем самом, и он слишком болен, и не уверен, что его не лихорадит. Тут я с ним согласен. Но вот эти, более ранние записи, показывают, сколько времени у нас осталось. Ясно, что конечная стадия, которую мы здесь наблюдали, однозначна. Мания убийства.

– И ничего, хотя бы намекающего на штамм вируса или его химический состав? – спросил Мак-Кой.

– Ничего, – ответил Спок. – Он считал, что кто-то другой пишет аналогичный доклад. Может быть, кто-то и занимался этим, но мы пока не нашли ничего подобного. А может быть, это была одна из первых его галлюцинаций. Это первая стадия сильной лихорадки… боль в суставах… затуманивание зрения. А затем все захватывает мания. Кстати, доктор Мак-Кой, вы были правы насчет спирохет, они вносят свой вклад. Это они создают манию, а не вирус. И в нашем случае все будет гораздо быстрее, потому что, в отличие от Мири, мы не несли в себе спящую болезнь так долго.

– А она? – тихо спросил Кирк.

– Необходимо свериться с компьютером. Но примерно могу предположить, что она переживет нас на пять-шесть недель – если только один из нас не убьет ее…

– А теперь хватит? – одновременно с этими словами спросила Мири, показывая большую кучу заточенных карандашей.

– Нет! – яростно заорал Кирк.

Уголки ее рта опустились и нижняя губа задрожала.

– Ну, ладно, Джим, – прошептала она. – Я не хотела тебя разозлить.

– Прости, Мири. Я разговаривал не с тобой. И я не сержусь.

Он снова повернулся к Споку.

– Ладно. Мы все еще не знаем, с чем боремся. Передавайте все данные Фаррелу, тогда хотя бы мы будем знать точное значение временного фактора. Проклятье! Если бы только получить этот вирус в руки, на корабле можно было бы создать вакцину за двадцать четыре часа. Но мы не знаем, с чего начать.

– А может быть есть с чего начать, – медленно произнес Мак-Кой. – Это, конечно, исключительно крепкий орешек, но мне кажется, это может сработать. Джим, ты же знаешь, как работает ум, если его хозяин постоянно сидит за столом. Если эта лаборатория похожа на любой другой правительственный проект, с которыми мне приходилось сталкиваться, здесь должны быть бланки заказов на все, что им могло потребоваться. Где-то здесь, в бухгалтерских архивах должны храниться копии этих заказов. Из них мы узнаем все о потреблении определенных реагентов на различных стадиях. И я, наверное, смогу заметить такие простые вещи, как среды для разведения культур, или что-то вроде этого – но нам придется проанализировать все, что хоть мало-мальски покажется важным. Во всяком случае, есть шанс, что анализ поможет реконструировать недостающее расписание.