Чтение онлайн

Катерина заколебалась: – Только не говорите, что и наша еда достаётся вам бесплатно.

– Если хочешь купить что-нибудь на кухню, пожалуйста. Но я думаю, лучше бы сохранить эти деньги, пока ты осенью не пойдёшь учиться.

– И то, и другое, – твёрдо кивнула Катерина. Тщательно контролируя расходы, она могла бы благодаря этой кредитной карте ещё несколько месяцев не просить отца о деньгах. Па не отказал бы ей, но она не хотела этим вручать ему право дать ей кучу нежелательных советов и предложений, как устроить её жизнь. Он однозначно дал понять на похоронах Тьена, что, по его мнению, ей стоит вернуться в родительский дом, как приличествует вдове фора, или переехать к матери её покойного мужа, хотя госпожа Форсуассон-старшая её и не приглашала.

И как он себе это представлял – Катерина и Никки будут жить в его скромной квартире или найдут возможность получить образование в маленьком городке Южного Континента, где он поселился, выйдя в отставку? Саша Форвейн порой казался человеком, которого жизнь странным образом победила. Он всегда выбирал консервативное решение. Его женитьба была смелым шагом, но мама лишь приблизительно вписывалась в узкие рамки своей роли – роли жены бюрократа-чиновника. Неужели в конце концов дух поражения распространился, словно зараза? Катерина иногда спрашивала себя, не был ли брак её родителей, в некоем неуловимом смысле, таким же по сути неравным союзом, как и её собственный?

Седоволосая голова промелькнула за окном, со скрежетом открылась задняя дверь и появился дядя Фортиц, а за ним и Никки. Профессор засунул голову в кухню и спросил драматическим шёпотом: – Они ушли? Вернуться теперь безопасно?

– Вполне, – сообщила его жена, и он протопал в кухню. Он принёс и водрузил на стол большой пакет. Это оказалось печенье, причём в количестве, в несколько раз превышающем съеденное гостями.

– Ты думаешь, теперь нам хватит? – сухо спросила госпожа Фортиц.

– Никаких искусственных ограничений, – провозгласил её муж. – Я помню, как наши девочки проходили эту стадию. Весь день полный дом молодых людей, и к вечеру в доме ни крошки. Я никогда не понимал вашей щедрой стратегии. – Он кивнул на Катерину. – Я хотел уменьшить их число, предлагая им овощи с гнильцой и хозяйственные работы. Те, кто придут после этого во второй раз, докажут свои серьёзные намерения. А, Никки? Но по некоторым причинам женщины мне не позволили.

– Не стесняйтесь предлагать им все гнилые овощи и хозяйственные работы, какие вам придут в голову, – ответила Катерина. А также мы могли бы запереть двери и притвориться, что никого нет дома… Она хмуро уселась возле тёти и взяла себе печенье. – Вам с Никки в конце концов досталась ваша доля?

– Мы перекусили в пекарне – выпили кофе и молока с печеньем, – заверил её дядя.

Никки счастливо облизнул губы и кивнул в подтверждение.

– Дядя Фортиц говорит, что все они хотят на тебе жениться, – добавил он с явным недоверием. – Это правда так?

Спасибо, дядюшка, – кисло подумала Катерина. Она не знала, как же объяснить всё это девятилетнему мальчику. Хотя Никки, кажется, эта идея не пугает так сильно, как её саму.

– Это было бы незаконно, – пробормотала она. – Даже слишком. – Она слегка улыбнулась, совсем в стиле Бая Форратьера.

Никки игнорировал шутку: – Ты понимаешь, о чём я! Ты выберешь одного из них?

– Нет, дорогой, – заверила она его.

– Хорошо, – сказал он и после секундной тишины добавил: – Но если бы ты собиралась, лучше за майора, чем за лейтенанта.

– А-а… почему??

Катерина с интересом наблюдала, как Никки прилагает все усилия, чтобы выразить свою мысль «Формонкриф – снисходительный зануда-фор», но – к её облегчению – ему не хватило словарного запаса. Наконец он высказался: – Майору платят больше.

– Очень практичная точка зрения, – заметил дядя Фортиц, и, возможно, всё ещё не доверяя великодушию своей жены, завернул почти половину своего нового запаса печений, чтобы унести и спрятать их у себя в подвальной лаборатории. Никки пошёл за ним по пятам.

Катерина облокотилась на кухонный стол, положила подбородок на руки и вздохнула: – Стратегия дяди Фортица была бы не такой уж плохой идеей. Угроза хозяйственных работ помогла бы избавиться от Формонкрифа, и, конечно, отвадила бы Форратьера. Хотя я не совсем уверена, что это сработает на майоре Замори. А вот несвежие овощи были бы эффективным приёмом.

Тётя Фортиц снова села и взглянула на неё с шутливой улыбкой.

–Так как мне поступать, Катерина? Говорить твоим потенциальным ухажёрам, что тебя нет дома или ты не принимаешь?

– А Вы можете? Как только я начну работать в саду, это будет правдой, – сказала Катерина, обдумывая это предложение.

– Бедные мальчики. Мне их почти жалко.

Катерина коротко усмехнулась. Мужской интерес ощущался ею, словно давящая, сжимающая рука, увлекающая её назад в темноту. От подобного у неё по коже ползли мурашки.

Теперь каждая ночь, которую она проводит одна, без Тьена, для неё – райское блаженство одиночества. Она может полностью раскинуть руки и ноги во все стороны кровати, роскошествуя на гладкой поверхности, не думая о компромиссе, замешательстве, притеснении, переговорах или уважении. Свободна от Тьена. За долгие годы их брака она сделалась почти бесчувственной к их отношениям, его обещаниям и страхам, его отчаянным потребностям, его тайнам и лжи. Когда наконец его смерть разорвала путы её клятвы, то её душа вся словно пробудилась, болезненно покалывая, как затёкшая часть тела, когда восстанавливается кровообращение. Я не знала, что была в тюрьме, пока не освободилась. Мысль о том, чтобы добровольно вернуться в такую брачную клетку и запереть дверь ещё одной клятвой, чуть не заставила её закричать.

Она покачала головой: – Мне не нужна ещё одна зависимость.

Её тётя дёрнула бровью: – Тебе не нужен ещё один Тьен, это так. Но не все мужчины такие, как он.

Катерина стиснула кулаки, размышляя.

– Но я сама всё ещё такая же, как была. Я не знаю, не приведёт ли меня близость на старую дурную дорожку. Не скачусь ли я на самое дно, а затем пойму, что я пуста. Самая ужасная мысль, приходящая мне в голову, когда я оглядываюсь назад – что всё это было не только ошибкой Тьена. Я позволяла ему становиться всё хуже и хуже Если бы ему повезло жениться на женщине, которая противостояла бы ему, проявила бы настойчивость…