Чтение онлайн

«…нет», безмолвно завершил он ее фразу.

Лицо Катерины, еще пару мгновений назад живое и удивленное, преобразилось в мраморную скульптуру. Превращение, пусть не мгновенное, но безжалостное, неумолимое, словно природная катастрофа. Тяжесть, упавшая на сердце Майлза, была сокрушительна. Я – Пигмалион наоборот; превращаю живых женщин в белый камень… Ему был знаком этот безрадостный, опустошенный взгляд; одним жутким днем на Комарре он уже видел такое выражение на ее прекрасном лице и надеялся, что это никогда больше не повторится.

Но пьяная паника Майлза не дала ему упасть духом. Я не могу позволить себе ее потерять, не могу, не могу. Так действуй не задумываясь, блефуй – подобным образом ты уже выигрывал сражения.

– Да, а-а, э-э, в общем, ну, так, это мне напомнило, госпожа Форсуассон, я собирался спросить Вас – Вы выйдете за меня замуж?

Над столом повисла мертвая тишина.

Сперва Катерина вообще никак не отреагировала. На мгновение Майлзу показалось, что она будто бы и не слышала его слов, и он почти поддался убийственному искушению повторить сказанное погромче. Тетя Элис закрыла лицо руками. Майлз ощущал, как его застывшая улыбка выцветает и сползает с лица. Нет, нет. Что я должен был сказать – что я хотел сказать… попросить передать мне жучиное масло? Слишком поздно…

Она с видимым усилием сглотнула и заговорила. Слова по одному срывались с ее губ, словно ледяные осколки. – Как странно. А я-то полагала, Вы интересовались садами. По крайней мере, Вы мне так сказали.

Вы лгали мне, повисло в воздухе между ними, невысказанное, но оглушающе громкое.

Так завопи. Закричи. Швырни что-нибудь. Протопчись по мне туда-сюда, это будет нормально, это правильная боль – я это приму…

Катерина перевела дыхание, и душа Майлз в надежде воспарила вверх… но она просто отодвинула стул, накрыла салфеткой свою тарелку с недоеденным десертом, развернулась и пошла к другому концу стола. Возле стула госпожи Фортиц она остановилась лишь на мгновение, достаточное, чтобы наклониться к ней и тихо проговорить: – Тетя Фортиц, увидимся дома.

– Но дорогая, с тобой все будет в порядке…? – нет, реплика госпожи Фортиц была адресована уже пустому месту. Чем ближе к двери была Катерина, тем больше она ускоряла шаг, пока почти совсем не побежала. Госпожа Фортиц обернулась к Майлзу с непроизвольным жестом «как вы можете» или, возможно, – «как ты это мог сделать, идиот».

Все, что осталось у тебя в жизни, сейчас скроется за этой дверью. Сделай же что-нибудь. Майлз сорвался с места, с громким стуком опрокинув стул: – Катерина, подождите, нам нужно поговорить…

Он не перешел на бег, пока не оказался за дверью, и задержался лишь затем, чтобы захлопнуть ее – и еще пару последующих – за собой, отгородившись от всего званого ужина. Он догнал ее уже во входном вестибюле – она пыталась открыть дверь и потерпела неудачу; дверь была, разумеется, блокирована системой безопасности.

– Катерина, подождите, выслушайте меня, я могу объяснить, – выпалил он на одном дыхании.

Она перевела на него неверящий пристальный взгляд – так же она могла смотреть на масляного жука в цветах Форкосиганов, только обнаруженного ею в собственной тарелке с супом.

– Мне нужно поговорить с вами. Вам надо поговорить со мной, – отчаянно потребовал он.

– Действительно, – произнесла она после мгновенной паузы, побелев до самых губ. – Мне нужно кое-что сказать. Лорд Форкосиган, я отказываюсь от должности вашего паркового дизайнера. С этого момента вы больше не мой работодатель. Завтра я пришлю вам проекты и схему размещения посадок, чтобы вы могли передать их моему преемнику.

– Зачем мне они?!

– Если вам действительно был нужен от меня сад, тогда в них содержится все, что вам нужно. Ведь так?

Он проверил варианты ответов, которые вертелись у него на языке. Сказать да значило в действительности уклониться от истины. Так обозначало нет. Минуточку…

– Разве я не мог жаждать получить и то, и другое? – с надеждой предположил он. Он продолжил с возрастающей энергией, – Я не лгал Вам. Я только не говорил всего, что думал, потому что, черт возьми, Вы были еще не готовы выслушать эти слова, потому что Вы и наполовину не излечились от тех десяти лет, которые провели с этим ослом Тьеном, и мне это было видно, и Вам самой, и даже Вашей тете Фортиц, и это – правда.

Она резко дернула головой – удар попал точно в цель, – но лишь произнесла абсолютно ровным голосом: – Пожалуйста, теперь откройте Вашу дверь, лорд Форкосиган.

– Подождите, послушайте…

– Вы уже достаточно манипулировали мной, – сказала она. – Вы играли на моем… моем тщеславии --

– Не на тщеславии, – возразил он. – Умении, гордости, энергии – любой мог видеть, что Вам нужны только свобода действий, только благоприятная возможность…

– Вы привыкли поступать по-своему, правда, лорд Форкосиган? Любым доступным Вам способом. – Теперь ее голос звучал до ужаса бесстрастно. – Вот так заманить меня в ловушку на глазах у всех.

– Это был несчастный случай. Понимаете, Иллиану не сказали, и…

– А всем остальным – сказали? Да Вы еще хуже, чем Формонкриф! С тем же успехом я могла бы принять его предложение!

– А? Что же Алексей… я имею в виду, нет, но, но… я хочу исполнить любое Ваше желание, Катерина, чего бы Вы ни хотели. Что бы Вам ни было нужно. Что бы это ни было.

– Вы не можете подарить мне мою собственную душу, – ее сосредоточенный взгляд был обращен не на него, а внутрь ее самой, к веренице воспоминаний, которую он не мог даже вообразить себе. – Сад мог бы быть моим подарком. Вы и его отобрали.

Ее последние слова оборвали поток его бессвязного бормотания. Что? Стоп, вот теперь они наткнулись на что-то почти неуловимое, но жизненно важное…

Во дворе перед парадным входом затормозил большой лимузин. На сегодня больше гостей не намечалось; да и как они миновали охрану СБ на въезде, не известив Пима? Черт возьми, сейчас им не нужны никакие помехи в разговоре, она ведь только-только начала раскрываться, или, по крайней мере, открывать огонь…

Не успел он додумать эту мысль, как в вестибюль через боковую дверь с шумом ворвался Пим. – Простите, милорд… извините за это вторжение, но…