Миромагия

Стоило бы начать эту историю с крысолова, который в пасмурное пятничное утро расплатился за стаканчик кофе в забегаловке неопределенного типа, купил пирожок с луком и яйцом и неторопливо съел его, поглядывая по сторонам.

Но чуть раньше прохладный ветерок проник через приоткрытое окно в кабинет господина Виноградова, немного поиграл с занавесками, прошелся сквозняком по полу, взъерошил волосы самого господина Виноградова и его секретарши Наташеньки, а потом стряхнул с рабочего стола газету с объявлениями от вчерашнего числа.

За несколько минут до этого Наташенька принесла газету в кабинет, вручила ее господину Виноградову и терпеливо ожидала, пока начальник внимательно изучит каждую страницу.

Дело в том, что господин Виноградов никак не мог найти подходящий подарок на день рождения своему сыну.

У господина Виноградова было все — деньги, репутация, власть, здоровье и красота. А еще любимый сын. Много лет назад страшная катастрофа забрала у господина Виноградова жену, но он не сильно раскаивался по этому поводу, поскольку подозревал, что жена жила с ним из-за денег. Или из-за власти. Ну, уж точно не из-за здоровья. А вот сына господин Виноградов любил. Так сильно, как не любил никого прежде.

Когда-то давно господин Виноградов затолкал все свои чувства куда поглубже, чтобы не мешали продвигаться по лестнице жизни наверх (к тем мифическим благам, о которых не уставала рассказывать мать). Подниматься к вершинам жизни без чувств действительно оказалось проще простого. А вот когда всего достиг, поднялся, так сказать, на недосягаемую высоту, тогда-то и задумался о смысле жизни, об одиночестве и родственных чувствах. И обрушил господин Виноградов всю свою любовь на единственного сына. Да так обрушил, что мало не показалось…

А ветерок подхватил газету и начал таскать ее по полу кабинета, нисколько не заботясь о последствиях.

— Видите, что происходит? — спросил господин Виноградов, обреченно поглядывая на секретаршу Наташеньку. В последнее время господин Виноградов любил относиться к жизни трагически.

— Этот сквозняк вас убьет, — заявила Наташенька.

— А без него я умру от духоты. — проворчал господин Виноградов, — проклятая осень! Сделайте что-нибудь!

Конечно, Наташенька ничего не смогла бы сделать с осенью. Но она ловко подняла газету и положила ее на стол, перед господином Виноградовым.

— Напомни-ка, что у нас по списку, — буркнул господин Виноградов.

Наташенька с готовностью раскрыла блокнот.

— Поездка на Кипр. — прочитала она.

— Старо. И не модно.

— Автомобиль.

— Для начала права надо купить… — закатил глаза господин Виноградов, — с этим сейчас сложновато.

— Вечеринка с друзьями. Отдельная квартира. Прогулка по магазинам в духе "ни в чем себе не отказывай". Набор для дикой охоты и для дайвинга (помните, у него лет семь назад была такая мечта). Собственная мастерская…

— Это я такое предложил? — удивился господин Виноградов, прикуривая.

— Неделю назад. — сверилась с записями Наташенька. — Сказали, что вашему сыну просто решительно необходима собственная мастерская. А то он весь дом заставил мольбертами.

— Даже в туалете пахнет этой его краской, — согласился господин Виноградов, трагически вздыхая, — спасения нет от его художеств. Мастерскую берем на заметку. Поставь там галочку, где надо. Что-нибудь еще есть?

— Вчера вы в сердцах пригрозили, что если не найдете подарок, то вообще никакого праздника устраивать не будете, — сказала Наташенька, — я записала, на всякий случай.

— Вычеркни. — буркнул господин Виноградов, — погорячился отец, что уж. Это ж мое любимое дитя! Единственное! В меня весь! Только потолще чуток, носик мамин, а глаза вообще непонятно чьи. Бабушкины, наверное. Но подбородок мой! Я из-за него, из-за дитя этого, с утра сижу и тыкаю пальцем в каждое объявление! Может, вот это подойдет?.. — господин Виноградов сосредоточился на газете, — мнээ. Сауна японская, на камнях. Сухой пар. Сакэ… недорого. Или вот, смотри, тоже неплохо, мнээ, выставка восковых фигур. Лучшие деятели искусства, политики, музыканты и кинозвезды…

Возникла секундная пауза, во время которой господин Виноградов торжественно затянулся сигарой.

— И в чем заключается суть подарка? — осторожно поинтересовалась Наташенька, на всякий случай взяв наизготовку ручку и блокнот. У Наташеньки было собственное видение продолжения карьеры, но от решительных шагов ее останавливал все никак не заканчивающийся роман с экзорцистом Семеном.

Господин Виноградов пожал плечами:

— Это я к слову, — сказал он, — а кто позволил, извините?..

Наташенька оторвала взгляд от блокнота. На секунду ей показалось, что в кабинете стало абсолютно, непроницаемо темно. По шее пробежали мурашки, будто пытались спрятаться. И вдруг оказалось, что в кабинете возник кое-кто еще.

Звонко хлопнула дверь, резкий порыв ветра смел со стола бумаги, что-то оглушительно задребезжало, и возле стола господина Виноградова возник человек. Наташенька осторожно протерла глаза. Человек не исчез (хотя больше всего походил на видение). Наоборот — он аккуратно пододвинул к себе стул и уселся напротив господина Виноградова, закинув ногу на ногу.

— Простите? — спросила Наташенька.

Человек был одет в старомодный плащ темного цвета. Обтрепанные временем полы плаща теребил ветерок.

— Вы как тут очутились? — поинтересовался господин Виноградов.

— Вы же сами мне назначили встречу, — пожал плечами человек.

— Я?..

— Было дело вчерашним вечером. Наткнулись на объявление, позвонили, заинтересовались, назначили на два часа. — Невозмутимо сказал человек. — Вон у вас в газете маркером обведено.

Господин Виноградов растерянно покосился на газету. Сигарета повисла на кончике губы. Наташенька тоже вытянула шею, опасаясь подойти ближе, и вроде бы даже разглядела жирный маркерный круг вокруг объявления. Что там было написано-то?..