Чтение онлайн

Вопрос о создании агропроизводства на Камышиде был предельно прост, потому как здесь имелась пухова туча с горкой всяких таковых, и соответственно завод, выпускавший оборудование. Грибыш связался по сети с Быстрышем, и тот цокнул о том, что можно проверить спецификации, составленные грызями для заказа заводу. Соль состояла не только в солонке, но и в том, что имелись спецификации для выращивания искомого вида цветомха, и следовало подогнать оборудование под них. Вопрос тут состоял чисто в информационной работе, потому как автоматам на заводе было всё равно, какие давать зазоры и диаметр труб.

– Послушай ухом, - цокнул Грибыш буквами, - А этим умникам из аптеки уши трепали?

– В процессе, - ответил Быст, - Хотя тут кое-что ммм...

– Кое-что?

– Да. Всмысле, у них есть грызь, который достоверно сделает анализ полученной продукции и цокнет, годно ли. Но у них нет грызя, который работал бы с агроутилизаторами. Цыц предалагал обратиться к кому-нибудь...

– Отвод!
– цокнул Грибыш, - Обратиться... А в Ро-Пи вы тоже будете по каждому чоху обращаться?

– С одной стороны. А с другой - чтобы не задерживать процесс.

– Ни в пух! Это кто цокнул?

– Мелка. Впрочем, она не настаивала.

– Ещё бы, - буркнул грызь, - Надо придумать, а? Обратиться...

– А ты уверен, что удастся?
– ухмыльнулась Рижа.

– Нет конечно! Но эту неудачу мы переживём оочень легко, - пояснил Грибыш.

Таким образом, отдать дело эксперту и считать, что оно сделано, не получилось с самого начала - но на то никто и не рассчитывал. Грызи честно открыли техусловия на выращивание искомой растюхи, и прикинули, что получается по параметрам оборудования. Тоесть, если сажать в субстрат кустовую пшеницу, у каковой рост под два метра, то надо расстояние между поддонами делать метра три, и давать приличное освещение. А мху и зазора в тридцать сантиметров хватит за уши, как и малых доз тепла и света. Благодаря информационным сетям грызи теперь доподлинно могли смоделировать все этапы - изготовление на заводе, транспортировку и сборку на месте. Была ещё одна немаловажная, если не цокнуть больше, деталь - это рассчёт того, на какое количество продукта разгонять возню. Уж что-что, а это следовало спрашивать у аптекарей.

Правда, как имевший дела с жабократией, Грибыш также запросил автоматическую торговую систему - оно бесплатно и хуже точно не будет. Система теоретически предназначалась для обобщения данных и вычисления выводов о спросе на данный товар в таких-то рамках пространства и времени. Само собой, не всё было так просто, и верить программе с первого раза и на сто пухов точно не стоило - там так и было написано, кстати.

– Мать моя бельчиха, - фыркнул Грибыш, - Знаешь, сколько отдельных активных веществ содержит цветомох?

– Сорок пять?
– наобум предположила Рижа.

– Семьсот тридцать три, - огорошил грызь, - Это если считать без модификаций и всего такого.

– Опушнеть!
– удивилась белка.

– Да. Хотя нас и предупреждали, что это весьма специфическая растюха.

Грызи, обои, поводили ушами. В нулевую очередь их интересовала растюха именно как научный факт, однако в данном случае от этого интереса толка не было - они были не специалисты, да если бы и были, цветомох уже давно изучен в достаточной степени, чтобы положить все вопросы. Вылезала же логистическая возня, связанная с получением этих самых активных веществ сложной структуры. Даже с номенклатурой в два-три наименования получается некоторая возня, а что цокать о том, когда этих наименований три с пухом сотни? Причём по всему получалосиха, что разгребать это придётся именно Грибышу с Рижей, как недавно вылезшим с торгового судна.

– Грызаный случай, - захихикал грызь.

– Да не думаю, что такой уж грызаный, - заметила грызуниха, - Послушай ушами, ведь эти вещества идут не по одному, а группами.

– Какими группами?

– По надобности в качестве сырья для синтеза энной продукции. У местных это будет двадцать шерсть наборов, в которых от трёх до семидесяти позиций. Кстати, - задумалась Рижа, - А ведь тогда что получается, нужно семь сотен отдельных экстракторов?

Тут она практически попадала в запятую. Обычная установка, использовавшаяся для экстракции веществ из сырья, работала вполне годно, но это если настроить на один тип молекул и не трогать. Переключать каждый раз - вспушнеешь.

– Слышимо нет, - цокнул грызь, - Вслуху такой сложности состава, цветомох обычно используют в цельном виде, а сырьё извлекают на месте. Даже если тебе оттуда нужно что-нибудь одно, всё равно получается проще, чем.

– Это - проще?
– скривила мордочку белка.

– Угу. Чтобы забить прессованным мхом один контейнер, это опушнеть сколько надо его скосить. Вдобавок, сушёный и прессованый как сено мох может храниться годами и не терять свойств, в то время как для хранения очищенных веществ требуются особые условия. Стало быть, можно положить на все эти сложности хвост, продукция у нас будет одной позицией.

– А, тогда это проще, - вспушилась Рижа.

Это было значительно проще, если не цокнуть больше. Пока же, в качестве разгрузки для головы, грызи прошлись по окрестностям своего обиталища. Из комнаты был сразу выход на широкую терассу, заросшую кустами и деревьями среднего калибра; ихняя квартира находилась на третьей терассе большой башни, вздымавшейся метров на семьсот. Вся эта башня сплошь зеленела, так что по лескам можно было проходить несчётное количество времени. Кроме того, у круглой толстой башни имелся и внутренний открытый объём, куда Грибыш и Рижа тоже заглядывали, хотя никто им не подсказывал этого. Как натасканные в физике объектов, они сразу усекли, что башня толстая, а стало быть у неё что-то есть внутре. Внутре был цилиндрический двор также с террасами, но сильно поуже, а растительность сменялась на ту, что бегала в ранние геологические эпохи планет. Колодец освещался кольцами солнечных ламп, а по всем выступам с самого верху лилась вода, создавая сырость, пухову тучу водопадов и постоянный плеск. Собственно, туда выходило окно с площадки перед мусоропроводом, если выходить из квартиры не наружу, а внутрь башни.

– Пух ты!
– цокнула Рижа, - Как напухячили!

– Дааа уж, - протянул Грибыш, таращась на ужа длиной метра три, проползшего за окном.

Ходить по колодцу лично было не особо в пух, потому как сырость дополнялась весьма большими ящерами, водившимися там и способными покусать. Двери, ведущие туда, были оборудованы автоматическими дверьми и предупреждениями о том, что в закрытой зоне находится опасная для жизни фауна. Вслуху этих соображений, а также из нелюбви к болоту, грызи туда не ходили, зато немало времени посвятили прогулкам по березнякам и ельничкам на внешних уступах башни. Там же, где встречались ёлки поосновательнее, грызи бросались цявкать и лазить по веткам, как белочь. Местную белочь это не тревожило, потому как она была привычная, и мелкие грызи смотрели на крупных, тряся ушами.

При этом они редко углублялись куда-нибудь, откуда не видно неба, потому как вид синего или затянутого облаками неба очень их радовал - в жыме такого не услышишь. Во время условной ночи даже высыпали звёзды! Не особо яркие, но вполне реалистически выслушащие и явно скопированные с настоящей забортной картины. И опять-таки пуши понимали, что это работа проектора, но не хотели ничего про него слышать, потому как без этого более в пух. Только попав сюда, они поняли, что соскучились по простору. Местные же грызи, проживающие на башне на постоянной основе, раскапывали между лесополосами огороды, ставили курятники, и разворачивали прочее хузяйство, придававшее жилому месту законченный выслух.