Чтение онлайн

— Можно мне сказать? — на этот раз руку поднял Сенкевич, маленький человек с бородкой и возрастом под пятьдесят.

Александр молча сделал ему приглашающий жест, тогда Сенкевич пригладил свою бороду и начал.

— Меня зовут Генрих Сенкевич, я писатель, член-корреспондент Императорской академии наук, автор двадцати романов, в том числе исторической трилогии «Потоп», «Огнем и мечом», «Пан Володыевский»…

— Читал-читал, как же, — отозвался царь, — очень увлекательно написано… в русской литературе книг такого жанра остро не хватает. Вам, наверно, неплохо платят за ваш труд?

— Не жалуюсь, государь, — позволил себе улыбнуться Генрих, — хватило на покупку своего дома в Варшаве и загородного поместья… однако, я продолжу по теме нашего собрания, если позволите… недавно вы, ваше величество, издали указ об учреждении Государственной Думы, правильно? Таким образом, насколько я понимаю с высоты своего образования, Российская империя постепенно преобразуется в Российскую республику, так?

Александр, к которому был обращен, собственно, это вопрос, некоторое время размышлял, после чего выдал свой ответ:

— Можно и так сказать… такой республики, как во Франции, у нас, конечно, не появится, я, знаете ли, пока не очень стремлюсь на гильотину, как Людовик 16й, но конституционной монархией, как в Англии или, допустим, в Швеции, российскую систему можно будет назвать очень скоро… после выборов.

— Так вот, — продолжил Сенкевич, — как я понял из положения о выборах, которое опубликовано одновременно с вашим указом, Привисленские губернии, составляющие ядро польских территорий, там приравнены ко всей остальной части России, верно?

— Да, это так, — согласился Александр, — вас что-то не устраивает в этом?

— Да, государь, не устраивает… у Польского генерал-губернаторства же есть своя конституция, дарованная нам еще вашим дедушкой Александром 1 м…

— Была у вас конституция, — поправил его царь, — ее же отменили после восстания 1830 года.

— Вы правы, — склонил голову набок Сенкевич, — сейчас конституция не действует де-юре, однако большинство ее положений существует и исполняется де-факто. Таким образом, можно констатировать, что Польша в составе Привисленского края это несколько особая территория в составе империи, поэтому подходить к выборам в Думу у нас следуют немного дифференцированно…

— Я понял вашу мысль, — поморщился император, — давайте уже без ваших длинных периодов, а коротко — что вы предлагаете?

— Мое предложение очень простое — изменить порядок подсчета голосов в Привисленском крае… например одного депутата от землевладельческой курии выбирать не от 1200 избирателей, а от 600… и от горожан скорректировать норму примерно так же… что же касается крестьян и рабочих, там можно оставить существующие нормы.

— Я вас услышал, — потер виски царь, — это предложение надо будет обсудить… займусь этим по возвращении из заграничной поездки… у вас, кажется, тоже есть, что сказать? — указал он на поднявшего руку Пилсудского.

— Да, государь, — достаточно молодой еще человек без бороды, но с длинными усами, он встал, одернул на себе сюртук и начал, — меня зовут Юзеф Пилсудский, я один из руководителей Польской социалистической партии… недавно получил срок по обвинению в покушении на вас, Александр Александрович, но уже отбыл его в Иркутской губернии, примерно там, куда ссылали декабристов…

— Да-да, помню это дело… — погрузился в воспоминания царь, — вы, кажется, там вскользь проходили — помогали кому-то из активных членов группы Ульянова… а вот ваш брат оказался замешан гораздо сильнее — он до сих пор в ссылке?

— Да, государь, на Сахалине — срок заканчивается в 1902 году…

— Вы же знаете, я решил помиловать практически всех оппозиционеров — если он напишет прошение, даю слово, что рассмотрю его в кратчайшие сроки. Но мы, впрочем, отвлеклись, что вы хотели сказать?

— Как вы знаете, социалисты выступают за облегчение положения угнетаемых слоев общества — рабочих и крестьян, а также за справедливое перераспределение прибавочной стоимости, получаемой так называемыми эксплуататорами…

— Да-да, — прервал его речь Александр, — господина Маркса я прочитал… Капитал это очень хорошая вещь в части анализа текущего момента, но довольно слабая в части прогноза… как это там у него сказано… при 300 процентах нет такого преступления, на которое капитал не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы…

— Небольшая поправка, государь, — смело высказался Пилсудский, — Маркс, собственно, не сам это придумал, а просто процитировал слова английского экономиста Даннинга. Однако, дело состоит не только в процентах прибыли… точнее не в их количестве, а в принципе — капиталисты не имеют права выжимать все соки из трудящихся ради получения своих сверхприбылей… это несправедливо, и этому должен быть положен конец согласно нашим партийным положениям.

— Понятно, — побарабанил пальцами по столу Александр, — но вы же не просто социалисты, как понял, а польские социалисты — это как-то отражается в вашей программе действий?

— Конечно, государь, — Пилсудский опять поправил лацканы сюртука и продолжил свою тему, — наша партия выступает за объединение всех польских земель в единое государство, а также за полную независимость этого государства… в котором, конечно же, будут реализованы наши программные требования относительно перераспределения общественного богатства.

— Мне ваша позиция ясна, — бросил ему Александр, — еще какие-нибудь мнения будут? — и он обвел взглядом окружающих.

— Если позволите, я скажу несколько слов, — поднял руку Прус, царь кивнул ему, тогда он встал и начал с традиционного представления, — меня зовут Болеслав Прус, писатель, журналист, редактор…

— Вы, если не ошибаюсь, — тут же перебил его Александр, — участвовали в восстании 1863 года, верно?

— Был такой эпизод в моей биографии, — смутился Прус, но совсем немного, — я тогда учился в гимназии, в 16 лет многие вещи видятся в черно-белом цвете… вы сами, наверно, государь, в этом возрасте имели несколько иные убеждения, чем сейчас, да? — отважно бросился в бой он.