Шрифт:
Глава 1(продолжение)
«Самая большая ошибка – это любить кого-то больше чем себя»
5 июня(вторник)
Я слышала их крик словно в тумане, вой, переходящий в волчий. Меня дергало и подкидывало из стороны в сторону, не хотелось быть сейчас тут, очень хотелось спать.
– Мишель, Мишель, – звал голос Антона.
Я хотела ему ответить, но губы слиплись, будто их зашили нитками, я сдалась. Потом отвечу, сейчас я хочу спать.
Когда человек умирает, возможно, он видит такие реалистичные картинки, а все звуки исходят из мощнейшего сабвуфера, слишком физические и агрессивные. Слышалось много встревоженных голосов, чей-то уговаривающий шёпот. Я не могла разобрать, что говорят все эти бесформенные люди в моем подсознании. Шагала по серому коридору, из стен которого вытекали бесплотные прозрачные лица, у каждого есть глаза, рот, нос, но у глаз не было цвета, а рты звали к себе. Я не понимала значения этих слов, просто крик, просто перешептывания, губы не двигались, но я их слышала. По рукам скользило их холодное дыхание, замораживая меня, заставляя дрожать. Одно из лиц выплыло вперед сильнее и выпустило за собой щупальца, одно за другим, прозрачные обрубки, торчащие из стены, и тянущие ко мне свои серые завитки. Я попыталась бежать, но ногу оплели сразу два змеиных кольца, обматываясь вокруг ноги, поднимаясь до бедра холодными кругами. Я крикнула, но горло обожгло огнем, которое пропустило через себя лишь хрип. Отбиваясь от чудища, я свалилась, не почувствовав боли, только холод по ногам и рукам, сдавливающий тело до синяков, не дающий отползти. Я не могу кричать, зато эта тварь зашипела на меня, громче и громче… “Шеееее… Шеееель… Шель снись…” Её мерзкое лицо приблизилось к моему, обдав меня кислым паром.
– Мишель, проснись, – вырвало меня из сна.
Надо мной сидел Антон, в руках у него ватка с едким запахом, которой он водил перед моим лицом.
Я хотела вскочить, объяснить ему всё, но губы опять отказались разжиматься, и я заревела.
– Малышка моя, – схватил он меня, прижав к себе. – Тише, ты дома, сейчас будет врач.
Я замотала головой, но тут же поняла, что так делать не стоит, потому что в голове зазвенели бубенцы. По ощущениям, внутри черепной коробки свободно скакали металлические шарики, стукаясь при каждом моем движении и производя звонкий болезненный шум. Я попыталась обхватить голову, в надежде утихомирить эти шарики. Получилось, но для этого пришлось отпихнуть Антона.
Мы были в моей квартире, на полу спальни. Странное место.
– Ты так начала брыкаться, пришлось тебя отпустить тут, – ответил Антон мне на мой немой вопрос.
Он подхватил меня и положил на кровать.
– Антон Григорьевич, врач будет через два часа. Я еще нужен?
Я глянула на дверь, но никого не увидела, видимо Федор не рискнул меня смущать своим появлением.
– Пустишь врача и можешь отдохнуть, я вызову.
– Мишель, кто это был? Кослов?
”Не он, но по его указке” – хотелось сказать, но голос не слушался, и я опять заплакала.
– Убью суку, я его убью, – зарычал Антон.
Только сейчас я разглядела его глаза, они были очень крупные, появились красные прожилки, я могла бы подумать, что он не спал много дней, но это невозможно. Новая волна адреналина заставила меня затрястись. Всё вокруг стало темнеть, пока свет не выключился, погрузив меня в пустоту.
Шарик в животе стал расширяться, надуваться, и резко покатился по пищеводу вверх, я только успела повернуться вбок, но перед лицом возникло ведро, прохладная ладонь придерживала мои волосы, пока не прекратились спазмы.
Я насилу открыла глаза. Сашка. Последний человек, которого я ожидала увидеть.
– Ты как, Мишель? – серого цвета лицо, блестящие глаза. Сашка был на себя не похож.
– Ты плохо выглядишь, – сообщила ему я сдавленным шёпотом.
Он отставил подальше ведро с содержимым моего желудка, глянул на меня, и мы рассмеялись.
Делать это было больно. Болело всё: грудь, губы, челюсть, голова. Поэтому я вновь повалилась на кровать и прикрыла глаза.
– Не засыпай, там врач пришла.
– Ну, нет.
– Да, Мишель, он правильно сделал.
Я приоткрыла глаза убедиться, что он мне не мерещится. С каких пор Сашка заодно с Антоном?
Кровать зашаталась, освободившись от Сашиного веса, я догадалась, что он собирается позвать Антона и врача, поэтому схватила его за руку.
– Побудь со мной, – выдавила я шепотом.
Не знаю, разобрал ли он, что я там пытаюсь сказать, но сел назад. Мне правда сейчас не хотелось, чтоб меня видел Антон. Если я выглядела хоть на сотую долю так же плохо, как себя чувствовала, то у меня есть все основания не попадаться на глаза Антону. А Саша – другое дело. Меня никогда не волновало с ним, как я выгляжу. Я – это я, не надо ни с кем конкурировать.
– Не хочешь, чтоб он тебя видел в таком состоянии? – угадал он.
Я кивнула и осторожно посмотрела на дверь, за это мгновение лицо Сашки ожесточилось.
– Он виноват в твоём состоянии.
Я покачала головой, горло не выпускало слова.
– Тебя чуть не убили из-за него.
Я закрыла глаза, пытаясь остановить непрошенные слезы. Саша говорил совершенно жестокие вещи, он просто не понимает, что в этом нет вины Антона. Не он же послал этих мальчишек.
– Моя Мишель, я не хочу тебя видеть такой.
По щеке скользнула слеза, которую сразу поймали холодные Сашкины пальцы.
– Не плачь, не из-за меня.
Я шмыгнула и почувствовала резкую боль в ребрах.
– Справимся, Мишель, сейчас доктор подшаманит тебя, будешь как новенькая. Но тебе бы в больничку…
Я улыбнулась его резко изменившемуся настрою. Он погладил меня по руке, когда в дверях появилась темная тень, а следом возникла фигура Антона.
– Малышка, ты пришла в себя?
Он направился ко мне, а я вспомнила про то, как выгляжу, и про ведро, стоящее недалеко от кровати.
– Пойду я, зайду к тебе завтра, хорошо? – догадался Саша и покинул комнату, захватив ведро, к моему облегчению.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Антон, садясь рядом.
Я отвернулась, пытаясь скрыть лицо.
Моя комната превратилась в проходной двор, так как следом вошла незнакомая мне блондинка, идеально подходящая на фильм-биографию о Мерлин Монро. То, что она – врач, можно было догадаться лишь по чемоданчику с знаком креста, и, конечно, по латексным перчаткам, которые обтянули её тонкие пальцы. С ней в комнату ворвался сладкий восточный аромат парфюма, да и сама она выглядела очень женственно, при этом, от неё исходила бешенная энергия в взгляде и уверенных движениях.
– Здравствуйте, – она подошла ко мне, оглянула комнату и сказала вслух, ни к кому не обращаясь: – стул.
Антон сразу кинулся из комнаты, видимо она говорила это ему. Врач смотрела на меня молча, но в её позе чувствовалось какое-то раздражения, словно ей не нравилось то, что её вызвали.
– Мишель, у тебя есть стулья, помимо барных? Табуретки? – заглянул Антон.
Я покачала головой.
– Присяду? – показала врач на кровать, я попыталась подобрать ноги в сторону.
Антон подошел к кровати с другой стороны, но врач его буквально прогнала, попросив возможность сделать осмотр без свидетелей. Со стороны казалось, будто она сердится на Антона, потому что стоило ему послушно выйти, и женщина сразу сменила выражение лица.