Мишель
Шрифт:
– Мы сидели кружком и отпускали машинку в центр кружка. Машинка поднималась на подъёмнике, меняла направление и… и ко мне не ехала, не поворачивалась. Один раз поехала… Но девочка рядом посчитала, что машинка едет к ней и схватила раньше меня…
– Ну, успокойся… Вырастешь у тебя будет своя красная машинка, и ты сама поедешь, с кем захочешь и куда захочешь. – Я ласково глажу Голди по спинке. Малышка поднимает голову и глядит на меня с вниманием. Её пухлые розоватые щёчки все заплаканные.
В комнату входит мама. Она веснушчатая, с густыми тёмными волосами. Одета в элегантное платье-рубашку кремового цвета. Последние месяцы мама очень собрана. Постигшая нас беда, принесла большую печаль, маме досталась самая лихая часть. Устала она? Конечно, устала! Что у неё там на душе?! Не могу себе представить, мне не 39 лет, и я не вынашивала ребёнка месяцами, не растила его годами и не теряла в один ненастный день.
– Как дела в колледже? – интересуется мама. Она садится на кровать рядом со мной и Голди. Малышка переползает от меня к ней.
Я всегда говорю родителям, что у меня всё нормально, даже если плохо. Со своими проблемами я как-нибудь сама справлюсь, только бы лишний раз не огорчать маму и папу.
– Готовимся к годовщине победы в войне, – бодро отвечаю я. – И я буду участвовать в спектакле.
– Когда премьера?
– Ой, я не посмотрела, но вы, конечно же, приглашены.
– Это будет твой дебют? Мы с папой обязательно придём.
– И я! – подхватывает малышка Голди. Сестра обнимает маму за талию.
Я признательно улыбаюсь им.
– Папа придёт поздно, – говорит мне мама. – Соберёмся вместе, есть важный разговор. И-и-и, Мика, сколько раз тебе говорила – не спи днём.
Взяв Голди на руки, мама уносит сестру.
У меня плохое предчувствие. На семейных советах родители предупреждают, с какими трудностями нам предстоит столкнуться в ближайшем будущем, ещё мы вспоминаем Дианн.
Ополоснувшись в душе, тщательно расчёсываю волосы. Затем смотрю эффон. Белла написала:
Уснула что ли?! Ты выбрала татуировку?
Да, поспала… С тату пока не определилась. На видном месте делать боязно.
Жан ещё днём прислал мне сообщение:
Мика, ты свободна завтра после учёбы?
Давай у тебя дома позанимаемся, что скажешь?
В библиотеке сидеть не охота, к себе не пущу – здесь у меня девичий рай. Жан быстро отвечает:
Договорились.
Белла присылает мне подборку татуировок. Листаю все подряд: бабочки, феи и ангелы, сердечки, звёзды, музыкальные ноты, пламя, птицы и животные, цитаты, стихи, фразы. Ознакомившись с подборкой, посылаю короткий ответ Белле:
Я хочу всё!
После ужина сижу в комнате сестёр. Голди смотрит мультики. Я глажу волосы малышки, они у неё классные, пушистые, золотятся на свету. Мы мешаем Лианн делать уроки. Она постоянно жалуется. Лианн 10 лет. Она отличница, умница. У неё милое лицо с маленьким прямым носом. Свои светлые волосы Лианн только собирается отращивать.
– Мика, а почему у нашего кота такой лоб маленький? – вдруг спрашивает Голди.
– Ну, потому что он кот.
–А-а-а. Но лоб у него всё равно маленький.
В девятом часу вечера входная дверь начинает открываться. Мы идём в прихожую встречать кормильца. Скинув плащ, папа ослабляет узел галстука. Его причёску полубокс растрепал ветер. Папа приглаживает волосы рукой. Он не брился несколько дней, на сухощавом лице образовалась щетина. Голди обнимает папу, затем неожиданно пытается укусить. Дианн, я и Лианн так не делали, а малышка почему-то стала кусачей. Унявшись, Голди заводит речь о красной машинке. Лианн хвастается школьными отметками. Папа немногословен с сёстрами, потому что голоден. На кухне он с превеликим удовольствием ест крем-суп из тыквы и мясо с рисом. Затем вся семья перемещается в гостиную. Я, Лианн и Голди устраиваемся на диване. Родители встают посреди комнаты. Папа говорит:
– Хорошая новость – мы пока никуда не переезжаем.
– Здорово, – натянуто улыбаюсь я.
– Лианн, нам с мамой нужно кое-что у тебя спросить. – Папа подходит к сестре. – Как ты считаешь, к тебе в школе хорошо относятся учителя, одноклассники?
Лианн растерянно пожимает плечами.
– Да нормально, – бормочет она.
– Не замечала ничего необычного?
Лианн неопределённо качает головой.
– Что-то странное творится. – Папа почёсывает подбородок. – У нас с мамой недоброе предчувствие. Дочери, пожалуйста, будьте осмотрительны. Повторю то, что уже говорил вам сотню раз – не разговаривайте с незнакомыми людьми, не слушайте то, что они говорят, не ходите с ними, кем бы они не представились. Понятно?
Сёстры кивают. А я злюсь – ко мне относятся, как к ребёнку.
– Лианн, если мама вдруг не сможет забрать тебя после школы, то она вызовет тебе такси и отправит его номер СМС-сообщением. Ты должна будешь сверить номер и, если он полностью совпадёт, сесть и поехать. Денег с тебя не попросят, но всегда держи телефон рядом и проверяй заранее заряжен ли он. Хорошо? Ты всё поняла?
– Да. – Скрестив руки, Лианн придаёт себе защитную позу. Она не считает себя наивной и глупой девочкой.
– Отлично. Анжел, уложи младших в кровати.
– Ещё рано! Ещё рано! – в один голос протестуют сёстры.
– И-и-и… в среду мы поедем на могилу Дианн.
Мама уводит сестёр умываться и готовиться ко сну. Папа молчит, ждёт маму, это не к добру.
Через десять минут возвращается мама. Она плотно прикрывает за собой дверь.
– Мика, ты теперь старшая и полгода как совершеннолетняя – присматривай за сёстрами, – просит папа, берёт меня за плечо и пристально смотри мне в глаза. – После того, что случилось с Дианн и Джеймсом, тебе лучше пока не заводить знакомств с молодыми людьми.