Мишень
Шрифт:
— Тебе это, я так понимаю, не удалось.
— Пока не удалось, Первый Советник, — парировал он, сверкнув глазами. — Анна хитра. Надо идти в нескольких направлениях. У нас есть несколько возможностей в этом деле. Несколько дорожек, на которые она рано или поздно выйдет.
— Слушаю.
Все же восхитительный чай. Я отставил чашку и сложил руки на груди, глядя на карателя в ожидании его предложений, хотя мне казалось, что я уже знаю, что он скажет. Но это не повод не выслушать. Винсент наконец увлечен делом, ищет варианты. Это действительно неплохо, учитывая обстоятельства. Видимо, девочка из розового сада его отпустила.
Хотелось бы верить.
Винсент, в джинсах, немного растянутом светлом джемпере, взъерошенный и при этом собранный, сейчас как никогда был самим собой. В его случае фраза «внешность обманчива» работала с особенным вкусом. Да, по его лицу, по глазам читалась его сила. Да, подобные мне видели его глубину, боль и определенную потерянность. Но в светлом мире он выглядел как сумасшедший гений, каким-то образом умудрявшийся жить в социуме. Неизменно стильный, независимый, он приковывал к себе внимание. И при этом все время оставался в стороне. Невозможно было непосвященному понять, с кем приходится иметь дело. Его сила не была очевидна. Его власть не была демонстративна. Я не завидую тем, кому приходилось столкнуться с карателем в минуты гнева. Винсент самый невыносимый из всех членов Совета Тринадцати. Но и лучше него вряд ли кто-то сможет выполнить сложные задания.
— Нам нужна Анна. Но еще больше нам нужен тот, кто ее направляет.
— Это разные истории, Винсент.
— Но ты не будешь спорить с тем, что они практически в равной степени важны?
Я улыбнулся, показывая, что спорить не буду.
— К Анне можно подобраться четырьмя способами, — сосредоточенно начал объяснять Винсент. — Один я уже задействовал — остается ждать. Есть Эдуард Мун, сынок Самуэля Муна. Это одна из жертв Анны. Этот милый мальчик пытается сделать вид, что сам инициировал расставание, и уже забыл про существование мисс Креймер, но это, скорее, бравада. Рано или поздно Анна за ним вернется. И, если присматривать за Эдиком, мы ее поймаем.
— Уже «мы», — усмехнулся я.
Винсент пропустил это мимо ушей.
— Вторая возможность — Мина. Моя бывшая соседка. Текущая жертва. Анна на свой лад пытается сделать ее счастливой, подпитываясь ее вечными страхами. В общем и целом, они могли бы быть вместе долго и счастливо, если бы не ряд «но».
— Если бы это не была Анна.
— И это в том числе. Еще чай будешь?
Я кивнул, и Винсент поднялся с места, чтобы согреть уже подостывший чайник. Стандартная схема, старая, но исправно работающая до сих пор: нужен Незнакомец — ищи его жертв. И каратель хорошо знает жертв этой Незнакомки. Успел подружиться Эдуардом, достаточно узнать Мину и втереться к ней в доверие до того, как она попала под влияние новой хозяйки. Винсент хорошо понимает, что оба сейчас под ударом. Если Креймер почувствует опасность, она от шуток и веселья перейдет к делу, и начнет убивать. И тогда город может не выдержать, начнется цепная реакция, которую подчинить своей воле станет практически невозможно. Рядом с тем, кому все сходит с рук, теряют контроль и остальные. Один неугомонный Незнакомец еще куда ни шло, но сотни темных существ, у которых сорвало крышу — уже серьезная опасность. Нам и так приходится периодически приструнивать вампиров и темных эльфов. К счастью, пока не высших. Молодняк-середнячок.
— Если эти два канала закроются, у нас есть еще один, — с заговорщицким видом проговорил Винсент, подавая мне чай.
— Да? И какой же?
— Ты. Именно поэтому я говорю «мы».
— Я?! — я отставил чашку и посмотрел на карателя. Он был совершенно серьезен. Даже без издевки в глазах. Ни намека на шутку.
— Анна… она влюблена в тебя.
— Это не влюбленность.
Он поморщился, но ничего не сказал по поводу того, что я его прервал.
— Ее к тебе тянет. И безбашенности там хватит, чтобы прийти к тебе. Но ты бы мог прийти к ней сам. Честно говоря, Киллиан, я думаю, она в опасности. Если вспомнить о той силе, о которой я говорил, ее могут убрать.
— Винсент, ты ничего не перепутал? — спросил я. — Речь обо мне, а не о тебе. Я не планирую связываться с Незнакомкой.
— Ну что ты. Это крайний случай… если не получится найти ее через Мину и Эдика.
У него был совершенно невинный вид. Невинный и доброжелательный. Черт.
— Давай подытожим?
Он усмехнулся и откинулся в кресле, положив руки на подлокотники и не скрывая довольной улыбки человека, который точно знает, что нужно делать.
— Нам надо найти Анну. Нам надо защитить ее в случае чего. В конечном счете, к развоплощению она не приговорена.
— Пока что.
— Это неважно. И найти ее ты мне поможешь, ведь так?
— У меня нет выбора.
— Отлично. И… — он посерьезнел. — У меня есть к тебе просьба личного характера?
— Привести тебе вакханку? Думаю, в этом городе ты справишься самостоятельно.
Винсент помолчал мгновение, осмысливая услышанное. Видимо, мой пассаж сбил его с мысли.
— Нет. Черт. Эмили прилетает на Неделю Моды. Я не могу поехать за ней в Прагу. Ты сможешь ее забрать?
— А Амир что?
— Он как чумы боится Треверберга, — поморщился Каратель. — Вся надежда только на тебя.
Я улыбнулся.
— Хорошо.
— Спасибо.
Я вышел из резиденции с четким ощущением, что все прошедшее есть один большой спектакль. Только Винсент теперь выступает в качестве режиссера, и он прекрасно понимает, за какие ниточки дергать, чтобы получить то, что ему нужно. С другой стороны, его последняя просьба удивила. Мы так и не поговорили с Эмили после того, как я был вынужден уехать, вызванный Кэцуми.
Автомобиль послушно вывез меня на дорогу. Удалившись на безопасное расстояние, я взял телефон и набрал номер дочери Винсента. Эм ответила почти сразу.
— Привет, — несколько напряженно поздоровалась она.
— Почему я не знаю, что ты двадцать шестого утром прилетаешь из Парижа?
— Ой… Я забыла тебе сказать. Папа пригласил на…
— Неважно. Винсент попросил встретить тебя. И привезти на открытие Недели моды.
— Хорошо, — совсем стушевалась она. — Киллиан. Ты скоро приедешь?
— Да.
— Я тебя очень жду.
Анна
24 декабря
Треверберг
Анна с задумчивым видом стояла с ножницами у одного из розовых кустов, который избавляла от высохших листьев. На ее лице не отражалось ничего, кроме спокойного средоточия. Она любила розы. С детства любила розы. В доме ее родителей в Риме был большой розовый сад, разбила который ее мать, старший каратель Веста. Еще будучи человеком и потом, после обращения, Анна училась ухаживать за розами. Ей нравилось выводить новые сорта. Ей нравился тягучий аромат цветов, обволакивающий, магический. В нем было что-то настолько светлое и легкое, что она буквально жила в саду тогда.