Мишн-Флэтс
Шрифт:
С другой стороны, можно всполошиться всерьез и даже без промедления вызвать подкрепление: бар перед самым закрытием – лакомый кусок для налетчиков. Расчет происходит в наличных, все денежки еще в кассе, двери пока нараспашку. Охраны никакой, один бармен да несколько хорошо надравшихся посетителей.
М-да, проблема. Надо бы, конечно, остановить машину и заглянуть с проверочкой... Но если подозрения оправдаются, то в одиночку – дело табак. Лучше дождаться подкрепления. Не стоит забывать, что это Мишн-Флэтс, – тут надо всегда смотреть в оба и готовиться к худшему, если собственная шкура тебе дорога.
Но опять-таки полицейскому в ночной смене – с полуночи до восьми утра – иногда приходится проверить лично до полусотни заведений. Если всякий раз для этого вызывать товарищей для подмоги – ребята в участке просто не поймут. Словом, полицейскому возле паба «Килмарнок» нет никакого резона «гнать волну». Сейчас он примет то, что кажется ему единственным правильным решением и, наверное, действительно являлось единственным правильным решением... Но как, черт возьми, объяснить то, что последует за этим правильным решением?
Невезение?
Дурное совпадение?
Равнодушное стечение обстоятельств – результат бесчисленных причин и неисчислимых следствий?
Что это будет?
Или что это было?
Конец одной истории – или сразу нескольких?
Или начало другой истории – или сразу нескольких?
Примите в расчет еще одно. Покуда полицейский рассеянно вертит ручку настройки радиоприемника и решает в уме, выходить ему из машины или нет, озаботиться этим непорядком или нет, – я преспокойно сплю в своей детской кроватке на западе штата Мэн, в трех сотнях миль от Мишн-Флэтс. Мне пять лет от роду.
Однако вернемся к нашему полицейскому. Он решает не оставлять дело без последствий, но и не раздувать его. Если обнаружится, что бармен не закрыл заведение в положенный час, тогда можно хорошенько отчитать его и даже пригрозить жалобой в Комиссию по выдаче лицензий: «Вот отзовут твою лицензию – будешь локти кусать, да поздно!» На том все и кончится.
Полицейский на всякий случай докладывает диспетчеру (это останется на магнитофонной пленке):
– Иду с проверкой в «Килмарнок» на Мишн-авеню.
Говорит ровным, спокойным тоном. Рутинная проверка.
Он выходит из машины – и попадает в самое пекло вооруженного ограбления.
В «Килмарноке» в его затылок упирается ствол девятимиллиметровой «беретты». Она в руке крепыша по имени Деррил Сайкс. Сайкс давно на игле. И сейчас он под тяжелым кайфом – амфетамины плюс бутылка старого доброго «Джека Дэниелса».
Полицейский без долгих разговоров беспомощно поднимает руки – деваться некуда.
Коп с поднятыми руками!
Сайкс тащится от этого зрелища.
«Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!»
Сайкс тычет стволом полицейской «беретты» копу в затылок и ржет.
В голове Сайкса вместо мыслей – сплошной гуд. А в ушах ядовитый шип, словно в каждое вделан усилитель для электрогитары. Сквозь этот одному Сайксу слышный шум прорывается властный голос:
– Урой гада! Вышиби мозги сраному копу! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Сообщника Сайкса зовут Фрэнк Фазуло.
Этот Фазуло хотя и под кайфом, но еще немного соображает.
Ну да, еще как соображает! Все у него под контролем!
В руках у него обрез. Фазуло целится копу в живот и приказывает:
– Раздевайся, рванина! Догола, мать твою!
Голого полицейского он ставит на колени, заводит ему руки за спину и надевает наручники.
Голый коп трясется от страха.
А парочка, Деррил Сайкс и Фрэнк Фазуло, балдеет от счастья. Деррил напяливает на себя форменный китель полицейского. «Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!» Оба бандита пускаются в пляс вокруг стойки. Они топчут и расшвыривают одежду полицейского, играют в футбол его носками и черными туфлями.
Фазуло начинает палить из обреза в потолок.
Прыг-прыг – бабах-бабах – прыг-прыг – бабах-бабах!
В довершение Фазуло расстегивает штаны и заставляет полицейского удовлетворить его.
Во время оргазма Фазуло, смеха ради, разряжает обрез в лоб полицейскому.
Девять дней спустя после убийства в «Килмарноке».
Четыре утра.
Зверски холодная ветреная зимняя ночь. А здесь, на нижнем уровне Тобин-бриджа – моста через Мистик-Ривер, – ветер почти штормовой силы и мороз чувствуется вдвойне.
Фрэнк Фазуло отделяется от перил и, растопырив ноги и руки, летит вниз, к воде, до которой сто пятьдесят футов.
Лететь ему добрых три секунды.
Есть время подумать.
Куртку раздувает парусом, но это не затормозит падение. Воды он коснется со скоростью семьдесят миль в час. При такой скорости вода – тот же бетон.
Что происходит в голове Фазуло в эти три секунды свободного полета? О чем он думает? И думает ли? Смотрит ли он прямо на черную воду, которая несется ему навстречу? Или его глаза закрыты? Вспоминает ли он своего сообщника Дэррила Сайкса? Или убитого полицейского? Верит ли он, что его гибель поставит точку в деле об убийстве в «Килмарноке»?
За последние девять дней Фрэнк Фазуло, сам того не ведая, узнал подлинный смысл понятия «вне закона».
В наше время это понятие стало шаблоном для обозначения всякого преступника.
«Преступник – человек вне закона».
Но это неправда.
В демократической стране, где права любого человека, в том числе и правонарушителя, находятся под защитой закона, преступник – хотя бы худо-бедно – остается в правовой зоне.
В старой английской юриспруденции термин «вне закона» имел куда более четкое, конкретное и страшное значение.