Чтение онлайн

– Но вы в курсе, что произошло потом?

– Да. Гиттенс нашел на пожарной лестнице орудие убийства. С отпечатками пальцев Брекстона. Баллистики подтвердили: Арчи убит из этого пистолета. Дело простое. Все указывало на Брекстона.

Мистер Кенисон вставил:

– Тот парень признал, что бывал в этой квартире. Поэтому тут было полно отпечатков его пальцев. Но в ту ночь он якобы отсутствовал.

– Его отпечатки пальцев были на пистолете, – сказал Вега. – Чего уж больше!

– Отпечатки пальцев ни о чем не говорят, – упрямо возразил мистер Кенисон. – Пистолет могли забрать у него раньше и подбросить на пожарную лестницу.

– Кто мог подбросить? – возмутился Вега.

– Да тот, кто стрелял!

– Бросьте вы чепуху молоть!

– Отчего же чепуху? Такое ведь случается.

– Вы и впрямь этому верите?

– Верю.

– Вы хотите сказать, что пистолет подбросила полиция? Живя в этом районе, зная местную преступную публику, вы верите в то, что они ягнята, которых очерняют полицейские? Ну, дядя, вы даете! – Вега был вне себя от злости.

– Что не ягнята – сам знаю. И что всем подряд верить нельзя – тоже знаю. Я и Брекстону не верю, и вам, полицейским, не верю. Все вы хороши. Все одним миром мазаны...

Рядом с домом затормозил автомобиль. Я машинально посмотрел в окно.

Из автомобиля вышел сперва Гиттенс, потом три полицейских в форме.

Они приехали – меня брать.

– Бен, надо поговорить, – сказал Гиттенс.

– Это арест?

Гиттенс замялся.

– Нет, конечно.

– Зачем же три дуболома за вашей спиной?

– В сложных ситуациях иногда случается выхлест эмоций, – усмехнулся Гиттенс. – Если кто за спиной – оно так спокойней.

– А что, ситуация по-настоящему сложная? – осведомился я.

Гиттенс пожал плечами.

– Надеюсь, ты сможешь дать убедительные ответы и ситуацию разрядить.

Я попрощался с Вегой. Мы с Келли сели в машину и через несколько минут были уже в полицейском участке зоны А-3. Я опять оказался в комнате для допросов. Только теперь вместо Лауэри был Керт.

– Я хочу, чтобы Келли присутствовал при допросе, – потребовал я.

– Исключено, – покачал головой Гиттенс. – Извини, но это против правил.

– Значит, я буду молчать.

– Как вам угодно, шериф Трумэн, – сказал Гиттенс. – Желаете хранить молчание – извольте. Тогда мы будем говорить, а вы слушать. Сами решайте, что вам выгоднее – только слушать или все-таки кое-что попытаться объяснить.

– А если я развернусь и уйду? Я ведь не арестован?

– Уйти-то вы можете, шериф Трумэн, но мы сделаем из этого вполне определенные выводы.

– Да мне капле... – начал я, однако тут же одумался. Лезть в бутылку не имело никакого смысла. – А что, если Келли будет там, за зеркалом?

Гиттенс переглянулся с Кертом и согласно кивнул.

Келли категорически посоветовал мне уклониться от допроса. Я ничего не выиграю от того, что соглашусь. Но я был другого мнения: я ничего не выиграю, если стану играть в молчанку. Будучи невиновным, я был готов ответить на любые вопросы, развеять любые подозрения и покончить с ситуацией, которую Гиттенс почему-то назвал «сложной». Она не сложная, а дурацкая. Разница!

Втайне мне было любопытно, почему Гиттенс наезжает на меня с таким упрямством. Почему он подозревает меня? Просто абсурд. Гиттенс с его огромным опытом вцепился – в меня! У него что, нюх совершенно отказал?

Если против меня есть какие-то улики, я хочу знать о них незамедлительно.

Чтобы высмеять их.

Чтобы побыстрее доказать их нелепость.

Келли, неодобрительно вздохнув, ушел за зеркало.

Допрос вел вопреки моим ожиданиям не Гиттенс, а Керт.

Это меня весьма смутило. Таким образом дело перемещалось из компетенции участкового детектива на уровень детектива из городского отдела по расследованию убийств. Начинало пахнуть жареным. К тому же Керт не проявлял даже видимости дружелюбия, свойственного Гиттенсу.

Керт положил передо мной прозрачный пакетик – в нем был стакан с эмблемой отеля «Ритц-Карлтон».

– Только что получили.

Я внутри так и обмер. Теперь необходимо сохранить внешнее спокойствие. Не дать дыханию участиться. Не дать лицу покраснеть. Не моргать и не ерзать. Никакой реакции. Но возможно ли подобное владение собой?

– Это стакан из комнаты, в которой ваша мать покончила с собой. На нем отпечатки ваших пальцев. Остатки жидкости содержали состоящий из барбитуратов осадок.

За этим молчание. Керт пристально смотрел мне в глаза, наблюдая за моей реакцией.

– Как вы объясните наличие отпечатков ваших пальцев на данном предмете?

– Пока никак.

– Данный предмет является орудием убийства?

– Нет, не является. И вы это прекрасно знаете.

– Стало быть, она выпила раствор, – сказал Керт. – Я думал, она глотала таблетки.

Я решил не отвечать.

– Эта улика имелась у прокурора Данцигера. Не делайте удивленные глаза. Он вас спрашивал об этом стакане? Желаете молчать?.. Ну-ну, молчите... Однако есть еще кое-что. То, как вы вместе с матерью входите в отель, запечатлела видеокамера охранной службы. Да, шериф Трумэн, ваше личико осталось на пленке. Похоже, и обычную регистрационную анкету заполняла не сама миссис Трумэн, а вы. Результат графологической экспертизы пока не готов. Но ввиду наличия видеофильма он практически излишен. Ваша мать пришла в «Ритц-Карлтон» в вашем сопровождении.

Я надеялся, что мое лицо хранит непроницаемый вид хорошего игрока в покер. В конце концов я сын своей матери, а она умела хранить непроницаемый вид.

– Итак, вы помогли ей уйти из жизни. Правильно? Вы ее убили.

– Это не убийство.

– В нашем штате подобное действие приравнено к убийству. Ведь Данцигер вам так и сказал, да? Он ездил в Мэн не для пятиминутного разговора, который все быстренько разъяснит; он ездил, чтобы предупредить вас: готовится дело для суда присяжных. Речь шла о полицейском, который совершил убийство. Ах, извините за неточность... о полицейском, который совершил самоубийство другого человека. Данцигер не мог отмахнуться от этого факта.