Чтение онлайн

– Незачем светить фамилию, – сказала Кэролайн и тихонько добавила: – Это Макс Бек.

В Паблик-Гарден на островке посреди пруда разыгрались-раскрякались дикие утки. Особенно волновались селезни – вытягивали головы, гонялись друг за другом, молотили крыльями и с громким всплеском ныряли в воду.

Макс Бек сидел на лавочке у пруда, рассеянно жевал сандвич и наблюдал за шумными кряквами. Фольгу от сандвича он сунул под бедро, чтобы ветер не унес. Здесь, в городском идиллическом уголке природы, Бек казался заурядным раздобревшим мужчиной средних лет. С трудом вспоминалось мое первое впечатление от него – скользкий судейский крючок, один вид которого приводит в отчаяние любого человека, мечтающего о справедливом миропорядке.

– Добрый день, мистер Бек, – сказал я.

– А, шериф Трумэн! Спасибо, что пришли. Садитесь. Желаете бутерброд с тунцом?

Я кивнул и взял бутерброд.

– Молодец, – сказал Бек, – не боишься данайцев, дары приносящих.

– Вы тут часто обедаете? – спросил я для поддержания дружелюбного разговора.

– Нет. Обычно я вообще не обедаю. Или некогда, или совесть не велит. – Он с улыбкой показал на свое брюшко. – А вас я позвал именно сюда потому, что хотел поговорить без посторонних.

Утки опять закрякали, забегали.

– Что-то их беспокоит, – заметил я.

– Просто холодает. Они волнуются, пора улетать в теплые края.

Мы какое-то время молча жевали.

– Кто-нибудь знает, что вы здесь, со мной? – наконец спросил Бек.

– Нет. По телефону мы договорились о конфиденциальной встрече. Кстати, вы уж извините, но встреча с вами – это не то, чем я стал бы хвастаться перед своими друзьями-полицейскими.

– Твои друзья в полиции небось считают, что я принадлежу к плохим парням – только потому, что они платят мне как адвокату.

– Адвокат адвокату рознь, – произнес я. – Есть мнение, что вы слишком уж на стороне плохих парней. Так сказать, поклонник сатаны.

Бек ухмыльнулся. Клеймо сатаниста его не пугало. Сатана и иже с ним щедро платят.

– Как бы то ни было, – сказал Бек, – я благодарен вам, что вы пришли. Не будем засиживаться, чтобы нас никто не застукал вместе. Поэтому к делу. Обычно я договариваюсь напрямую с прокурором. Но сегодняшний случай – особый. Мой клиент хочет не просто сдаться властям. Он хочет сдаться лично вам.

– Мне? Почему лично мне?

– Он вам доверяет.

– И напрасно. Ваш клиент сообщил вам, что сегодня ночью он со своим костоломом вломился ко мне в гостиничный номер и приставил мне пушку ко лбу?

Бек отрицательно помотал головой.

– Возможно, сегодня в полиции я не самый большой благожелатель Брекстона.

– Понимаю ваше раздражение. Но я помню, что вы не стали подавать на Брекстона жалобу за нападение в комнате допросов. А ведь вы тогда могли доставить ему огромные неприятности! Однако вы его пощадили. Это сбрасывать со счетов и забывать нельзя.

Я молчал.

– Харолд сказал, что вы помогли вернуть его дочь.

– А, пустяки.

– Для него не пустяки. Шериф Трумэн, бостонская полиция рвет и мечет – они остервенело ищут Брекстона. Но найти его они не должны. Это очень важно. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Нет, не понимаю. По-моему, важно, чтобы они его наконец нашли. Выписан ордер на его арест. Все законно.

– Я не против закона. Просто нельзя допустить, чтобы Харолд попал в лапы бостонской полиции. В этом случае его жизнь гроша ломаного не стоит. Он либо погибнет в камере при загадочных обстоятельствах, либо белые полицейские пристрелят его как собаку где-нибудь в темном переулке – при попытке бегства или за вооруженное сопротивление при аресте. Задним числом ему что-нибудь да пришьют. В Бостоне моего клиента ждет не судебное разбирательство, а расправа. Мне не понравилась его речь. Белые полицейские! Какого дьявола так обобщать! Я, в конце концов, тоже белый и тоже полицейский!

– Кого я в данный момент слышу, – спросил я, – вас или вашего клиента?

– Мы с моим клиентом говорим одним голосом.

– Ага! И вы хотите отрицать, что вы с дьяволом на дружеской ноге!

Бек нахмурился. Он разломил кусок хлеба и бросил его уткам. Те бесстрашно подбежали совсем близко к его ногам и устроили маленькую драчку вокруг добычи.

– Мой клиент попросил передать вам его просьбу, – другим, более официальным тоном продолжил Бек. – Что я и делаю. Раз существует ордер на его арест, он готов сдаться. Но он выдвигает два условия. Во-первых, он сдается именно вам. Во-вторых, его тут же увозят в Мэн – следствие и процесс должны проходить в вашем штате. Оказаться в руках бостонской полиции он не желает ни на день, ни на час, ни на минуту! В этом пункте он настроен решительно – будет так и не иначе.

– А если я не соглашусь, тогда что?

– Тогда его рано или поздно найдет бостонская полиция. И ей он без боя не сдастся. Кто-то пострадает.

– Возможно, Харолд.

– Да, возможно, Харолд. Шериф Трумэн, вам такой вариант кажется приемлемым?

– Разумеется, нет. Вы за кого меня принимаете! Вы всех копов считаете циниками?

– Некоторые копы не вызывают у меня восторженных чувств.

– Причислять меня к выродкам в форме несправедливо!

– Ладно, извините. Мой клиент считает, что некоторые бостонские полицейские намерены от него избавиться. А теперь позвольте вам показать один интересный документ. Думаю, это вам многое прояснит в ситуации.

Бек достал из своего кейса несколько бланков с шапкой окружного прокурора и протянул их мне. На каждой из четырех страничек стоял штамп «Секретно».

На первом листе была указана тема документа: «Соглашение между стороной обвинения и Харолдом Эллисоном Брекстоном».

Не скрою, я был ошарашен.

– Посмотрите в конец, – сказал Бек, – на подписи.

На последней странице стояли росчерки сразу трех работников прокуратуры, начиная с самого высшего.

Подписали:

генеральный прокурор штата,

окружной прокурор Лауэри,

помощник окружного прокурора Данцигер.

– Харолд просил показать этот документ вам. Вы понимаете, что у вас в руках, шериф Трумэн? Это соглашение о сотрудничестве. Подписано среди прочих и Бобом Данцигером. Вы знали, что Брекстон работал на Данцигера?

– Н-нет.

– В этом свете вам не кажется странным предположение, что Харолд взял да убил человека, который только что обеспечил ему иммунитет? Взгляните-ка на этот пассаж. – Бек указал мне абзац на второй странице. – «Применить принцип неподсудности в отношении к его показаниям касательно событий в ночь с 16 на 17 августа 1987 года, когда был убит Артур Траделл». Вы знаете, что означают слова «применить принцип неподсудности»?