Чтение онлайн

А потом с шумным хлюпаньем вдохнул, произнес «оба-на!», и глаза его снова стали колючими и подозрительными.

— А зачем ты ходила в медпункт в аэропорту? — неожиданно спросил он.

— Я же сказала — оса укусила! — огрызнулась я, похолодев. Что же я такого опять натворила?!

— Ага. А как меня зовут? — Он говорил вкрадчиво и осторожно, не спуская с меня внимательных въедливых глаз.

От этого взгляда мне стало не по себе. Но я собралась с духом и выпалила:

— Ты уже спрашивал!

Однако на сей раз моя попытка исправить положение не сработала, потому что он упрямо повторил:

— Нет, ты скажи, скажи!

— Ах вот как?! — воскликнула я, не на шутку испуганная резкой переменой его настроения. — Ты меня в чем-то подозреваешь?

— Мне не нравятся непонятные провалы в твоей памяти! — отрезал он.

— Хорошо! Тебя зовут… Владик или Славик, как больше нравится. Фамилия — Сороконогих, а прозвище — Сороконожка, хотя можно и Сопливый. Тебе 15 лет, ты живешь в Москве по адресу… а номер паспорта у тебя… — и я наизусть, без запинки, протараторила всю нужную информацию, поражаясь сама себе. Когда это я успела все запомнить?!

Но Прилипала был сражен. Еще долго после того, как я закончила, он не вспоминал про открытый рот.

А когда очухался, то потрясенно произнес:

— Ну ты жжешь! Даже оба моих прозвища помнишь! И оба имени! И адрес! А цифры сейчас сравним…

А потом… Упс! Он потянулся к левому заднему карману джинсов.

За своим паспортом.

И я, помертвев, вдруг отчетливо услышала зловещий скрип затворов и тяжелый лязг металла.

Это захлопнулась дверь ловушки, в которую я попала.

И в этот напряженный драматичный момент самолет вдруг резко тряхнуло — мы вошли в зону турбулентности. Нас с силой швырнуло куда-то вправо, потом влево, послышался лязг, стук, гомон, восклицания, шум падающих предметов, и — о чудо! — мой стакан с водой опрокинулся на колени так и не дотянувшегося до своего кармана Сороконожки.

Да уж, в этом рейсе мои мечты действительно сбываются почти мгновенно!

Сопливый запричитал, стряхивая с джинсов воду и одновременно пытаясь пристегнуть ремень. Наконец ему это удалось, и я с облегчением перевела дух — о паспорте он явно забыл. Но даже если бы и вспомнил, то все равно, крепко притянутый ремнем к креслу, теперь не смог бы дотянуться до кармана.

— Больше не пугай меня так, ладно? — уже вполне спокойно попросил он.

«И ты меня тоже!» — мысленно попросила я, в кои-то-веки радуясь стихийному бедствию.

Однако дело было не сделано: мне так и не удалось вернуть ему паспорт. И я ничего не выяснила про духи! И тема эта почему-то оказалась под запретом:-(Значит, я так ничего и не узнаю про новый аромат и «страшную тайну», и мое расследование останется незаконченным!

А я страсть как не люблю незаконченных дел:-(

Но вот паспорт… Его надо было вернуть во что бы то ни стало. Причем незаметно, так, чтобы его владелец не догадался, что документ побывал в чужих руках.

На этот раз выручили бабушки. Разбуженные тряской и качкой, они вдруг выросли над креслами, посмотрели в нашу сторону и дружно воскликнули:

— Как! Это опять он? Противный мальчишка! Откуда ты взялся?! Сколько раз тебе говорили, чтобы ты оставил нашу внучку в покое!

Как же я была им благодарна! Я и сама чуть было не воскликнула: «Да-да! Я тоже только об этом и мечтаю!»

Но я смолчала и только злорадно наблюдала, как Прилипала путается в ремнях, пытаясь освободиться.

Когда он поднялся, я быстро расстегнула внутренний карман жилетки и смахнула на пол золотой дневничок.

А потом вежливо попросила:

— Подними, пожалуйста, мой блокнотик!

Мокрый Сороконожка ответил мне злющим взглядом, а потом засопел и наклонился.

Вот он, мой шанс! Пока он шарил по полу, я незаметно вытащила паспорт и переложила ему в карман.

«Противный мальчишка» ничего не заметил.

— Вот, бери, — буркнул он, бросив дневник мне на колени.

— Пасибки, — прощебетала я, ослепительно улыбаясь.

— Ну, я пошел, — сообщил он и пальцем вытер мокрый нос.

— Иди, иди, — скривилась я. — И больше не возвращайся.

Это вырвалось само собой, я тут же спохватилась — но было поздно.

— То есть? — Он неуклюже обернулся. — Ты о чем?

Да простит меня Женечка Коростелева, но выносить этого типа я больше не могла. Поэтому я посмотрела на него в упор и отчеканила:

— Извини, но я больше не могу быть твоей девушкой.

Наверное, этому парню нечасто приходилось слышать такие слова — а может, и вообще никогда, — потому что поначалу он даже не отреагировал. Его водянистые глаза уставились на меня с недоумением — как будто он не расслышал.

Тогда я повторила громче:

— Владик, мы больше не вместе! Ты понял?

На этот раз до него дошло, потому что глаза сузились, он вдруг часто задышал, и на щеках вспыхнули красные пятна. Я даже испугалась и поэтому быстро добавила:

— Но мы же всегда можем остаться друзьями, правда?

Это не помогло. Оскалившись, он заиграл кулаками — как будто хотел меня ударить. В какой-то момент он и вправду наклонился — и я в испуге отпрянула, заслонившись рюкзаком.

Но нападения не последовало. Были только слова, сказанные задыхающимся визгливым полушепотом:

— Раз так, верни духи! Немедленно!

Вот это да! Ну и тип! Требует обратно свой подарок! Муки совести сразу улетучились. Женечка, поверь, я сделала для тебя доброе дело!

— Подумаешь! Очень нужно было! — фыркнула я, запуская руку в правый нижний карман. — Забирай свое сокровище и проваливай!

На последнем слове я замерла и несколько мгновений сидела не дыша — в то время как пальцы испуганно шарили по карману. Там был только один пузырек! Какой-то из двух подарков пропал…