Чтение онлайн

Лестер постарался скрыть свое раздражение. Похоже, Арриман делал все для того, чтобы максимально усложнить им жизнь. В конце концов, раз тебе нужна в жены черная ведьма, к чему поднимать шум из-за пары волосатых бородавок или морского слизня, съехавшего на глаза? Лестер не знал, стоит ли рассказывать о мадам Олимпии. Ее Арриман еще не видел; быть может, она окажется в его вкусе. Людоед решил не упоминать и о Белладонне. Если она не выиграет, всем обитателям Даркинг-тона будет очень плохо, так что нечего попусту вселять в Арримана надежду.

– Ну и где же им жить? – поинтересовался он.

Лицо Арримана просветлело.

– У меня есть на этот счет неплохая мысль. Устроим палаточный лагерь на Западной поляне, той, что напротив главных ворот. Там они не будут попадаться мне на глаза. Только не забудь купить все необходимое – знаешь, такие симпатичные оранжевые палатки с пластмассовым дном, газовые плитки, парусиновые кабинки для этих самых дел… В общем, купи все, что нужно, и пришли счет мне, – великодушно разрешил он.

– Но, сэр, на дворе октябрь! Ведьмы замерзнут!

– Да что ты в самом деле! Ведьмы будут… бодрее и свежее. Я слышал, нейлоновые спальные мешки прекрасно защищают от холода. А теперь, Лестер, попрошу меня оставить – сегодня прибывают судьи.

Выходя из библиотеки, Лестер столкнулся с Колдовским Дозорным.

– Ну, как он? – спросила Левая Голова.

– Он не в себе, – ответил людоед. – Он хочет, чтобы ведьмы жили в палатках на Западной поляне. Отказывается пускать их в дом.

Зверь тяжело вздохнул.

– Он подавлен, – сказала Средняя Голова. – Это мы его подвели. Представляешь, каково нам?

– Но если новый колдун все не идет, что прикажешь делать? – заметила Левая Голова.

– А не идет он определенно, – подтвердила Правая Голова.

И зверь рассказал Лестеру, что на время турнира решил взять отпуск. Соберет котомку и отправится куда глаза глядят.

– Конечно, к свадьбе мы вернемся, – пояснила Средняя Голова. – Но отдых нам не помешает.

Лестер кивнул. Он понял, что Колдовской Дозорный, несмотря ни на что, винит в неудаче себя и хочет побыть в одиночестве, пока боль в душе не утихнет.

– А как поживает сэр Саймон? – спросил он. – Кажется, старина Арриман тратит на него чересчур много времени.

Едва он успел закончить фразу, как поблизости раздались стоны и бряцанье доспехов, и прямо сквозь стену прошел мрачный, скорбный призрак женоубийцы.

– Пошел смотреть, как обедает старина Арриман, – неодобрительно сказала Средняя Голова.

– Кажется, они что-то замышляют, – сказала Левая Голова.

– Не могу видеть, как призрак колотит себя по лбу, – пожаловалась Правая Голова. – Я считаю, если уж ты убил своих жен, сиди тихо – все равно ничего не поправишь.

Лестер хмурился, волоски его единственной мохнатой брови встали дыбом, и, казалось, черная повязка плывет в них, как в бушующем море.

– Не нравится мне это, – произнес он. – Не доведет до добра эта дружба, помяните мое слово.

Он вздохнул и вытащил из корзинки для зонтиков саблю. В отеле вечно не найдешь ничего подходящего.

– Я готов, сэр, – позвал он Арримана.

И со свистом исчез.

Узнав, что ведьмам предстоит жить в палатках, мистер Лидбеттер пришел в ужас. Однажды, еще до встречи с Арриманом, ему довелось отдыхать в палаточном лагере на юге Франции, и воспоминания того лета до сих пор были свежи. Он не забыл, как дебелая дочь владельца скобяной лавки из Берлина заплутала в темноте и тяжело, как бык, у которого подкосились ноги, рухнула на его палатку. Он помнил старуху– гречанку, которая стригла ногти прямо в умывальник, и трех итальянцев, обгоревших на солнце и обмазанных кремами с ног до головы, – они всюду таскали с собой транзисторные приемники и включали их на полную мощность. Помнил он и дохлую жабу, застрявшую в щели на полу душевой кабинки, и домохозяйку из Люксембурга, брившую волосатые ноги, сидя на подножке трейлера. Но тогда его соседями были обычные люди! И мистер Лидбеттер даже застонал при мысли о том, что могут натворить на их месте ведьмы.

– Не пойму, Лестер, в чем я провинился, чтобы заслужить такое, – пожаловался он людоеду.

И все же мистер Лидбеттер был отличным секретарем, а потому немедленно приступил к закупке палаток, спальных мешков и складных стульев и распорядился, чтобы все вещи отослали в Даркингтон-холл. Затем он попросил у Менеджера цилиндр, написал на листочках бумаги номера от одного до семи, сложил их в цилиндр и поставил его на высокий стул в бальной зале. Наутро ведьмам предстояло тянуть жребий, кто за кем будет показывать на турнире свое мастерство.

– Может быть, мадам Олимпии угодно быть первой? – предложил мистер Лидбеттер, собрав ведьм в зале сразу после завтрака.

Чародейка, волоча на хрустальном поводке муравьеда, подошла к цилиндру и запустила в него руку.

– Вы издеваетесь надо мной? – надменно процедила она и положила на стул странный овальный предмет.

На поверку предмет оказался куриным яйцом. Короткое замешательство – и вспыхнула свара.

– Его снесла моя курица, – заявила Нэнси Шаутер.

– Вот и нет. Яйцо снесла моя курица. Уж мне ли не знать!

Прочие ведьмы подтянулись поближе. Когда компаньон откладывает яйцо – это волнующее событие! Из яйца может вылупиться кто угодно: маленький дракончик или просто бесформенный сгусток, из которого при известном умении ведьма способна вырастить послушного раба. А потому спор близнецов Шаутер разгорелся не на шутку.

Мистер Лидбеттер вздохнул. А ему так хотелось поскорей закончить с жеребьевкой!

Ведьмы ждали, что скажет Этель Фидбэг. Работница фабрики по упаковке яиц была признанным экспертом в данном вопросе.

– Это яйцо, – объявила она. – Обыкновенное куриное яйцо.

Конечно, близнецы Шаутер взвились на дыбы.

– Как ты смеешь! Чтоб моя курица снесла обычное яйцо?!

– Да не твоя! Моя курица!

Этель пожала плечами. Нэнси схватила яйцо. Нора попыталась его вырвать. И бело-желтое месиво с кусочками скорлупы растеклось по ковру.

Этель оказалась права. Чья бы курица ни снесла яйцо, волшебным оно от этого не стало.

Когда наконец дело дошло до жеребьевки, очередность распределилась так: номер один вытянула Мейбл Рэк, а значит, ей предстояло выступить первой. Второй оказалась Этель Фидбэг, а близнецы Шаутер – третьей и четвертой. Номер пять достался матушке Бладворт, номер шесть – мадам Олимпии. Последней ведьмой, вытянувшей бумажку с номером семь, была Белладонна. Ее выступление выпало на ночь Хэллоуина.