Чтение онлайн

Причем надвигается именно в прямом смысле этого слова. В дальнем конце вагона послышались возбужденные голоса, сдавленные крики, по спрессованной массе пассажиров прошла волна… и теперь эта волна накатывалась все ближе и ближе, словно цунами – на беззащитный берег. Продвижение цунами сопровождал бодрый женский голос:

– А-а-плачиваем проезд! Кто не платил – а-а-плачиваем!

Ответом ему были задушенные стоны пассажиров:

– Женщина, отчего ж вас так много!

– В кондуктора надо, как в стюардессы – по весу брать!

– А-а-плачиваем!

Здоровенный крейсерский живот одним мощным нажимом раздвинул толпу. Пассажиров разметало, кто-то рухнул на руки сидевших, кого-то вдавило в стекло – и в образовавшуюся щель продвинулась могучая тетка, замотанная в толстый шерстяной платок. В мощных пальцах женщина сжимала то-оненькую пачечку трамвайных билетиков.

– А-а-плачиваем! – заблудившимся ледоколом в тумане взревела у Севы над головой тетенька.

Изогнув кисть так, что, казалось, он услышал скрежет собственных костей, Сева запустил руку в карман и вытащил деньги. Тетка ловким движением выхватила монеты у него из пальцев. Отслюнила два билетика и, кинув их Севе так, что подхватить их он мог разве что взмахом ушей, она со всей мощью врубилась животом точно между Севой и Муркой. В оставшийся после продвижения кондукторши проход хлынули пассажиры – плотно, локоть к локтю вставшая толпа разделила ребят. И в этот момент Мурка закричала:

– Севка, они поворачивают! Севка!

Сева очертя голову ринулся на крик девчонки – и всем телом врезался в выстроившуюся на его пути живую преграду. Человеческая масса спружинила наподобие батута и швырнула мальчишку обратно. Сева не растерялся и ввинтился вниз, под ноги пассажирам. Между коленками все-таки были хоть какие-то просветы, не то, что между локтями…

– Ой, по ногам кто-то ползает! – заверещали сверху.

Но Сева уже опознал Муркины кроссовки и, изогнув позвоночник, пошел вверх, как выныривающий из толщи воды пловец. Его макушка уперлась в чью-то сумку, отодвинула чей-то локоть, и, цепляясь за протянутую Муркину руку, он все-таки смог подняться.

– Свернули! – с отчаянием выдохнула Мурка, подсовывая ему под нос экран, где обозначавшая серый фургон мерцающая точка и впрямь медленно уходила в поворот. В ту же минуту трамвай прозвенел мимо, за окнами мелькнул забор, окружающий недостроенную станцию метро. Трамвай мчался прочь, унося преследователей все дальше от их объекта.

– Всё твои идеи! – почти с ненавистью глядя на Севу, выдохнула Мурка. – Как мы теперь выберемся?

– Очень просто! – еще понятия не имея, что делать, выпалил Сева… и тут на него снизошло озарение. Он раскрыл рот… и заорал на весь трамвай: – Ой, девочке плохо! Ой, укачало! – И, тыча пальцем в Мурку, он сокрушительным тоном добавил: – Ее сейчас стошнит!

При этих словах вокруг них стало относительно просторно – только что сдавливающие их со всех сторон пассажиры теперь отчаянно старались оказаться подальше. Мурка, сверкая злющими зелеными глазами, тем не менее старательно подыгрывала Севке – то хваталась рукой за горло, то зажимала ладонью рот.

Сева не унимался:

– Стошнит, не удержится! Фонтаном ливанет! Ой, не хотите беды – выпустите ее на воздух! Остановите трамвай! – И, поскольку пассажиры в салоне молчали, а только безуспешно пятились, он громко добавил: – Она на обед пять тарелок борща сожрала! С чесноком и во-от такенным куском сала!

Мурка аж зашипела от злости. Но нервы несчастных пассажиров наконец не выдержали:

– Остановите трамвай! Выпустите детей, пока мы тут все в борще не оказались! – заорал весь салон.

Трамвай словно бы нерешительно сбавил ход… потом содрогнулся – и встал. Створки дверей медленно разошлись, и в одно мгновение ребят вынесло вон из вагона. Едва не рухнув в грязь газона, отделяющего трамвайную колею от дороги, они очутились на улице.

Восхищенный голос кондукторши бросил им вслед:

– Надо же, так ест – и такая тощая! Вот бы и мне!

Двери трамвая с шипением сошлись, и тот с яростным звоном умчался. Мурка очухалась первой.

– Бежим скорее, пока они остановились! – размахивая компом, закричала девочка и, шлепая кроссовками по размокшей земле, побежала вдоль путей в обратную сторону. Сева рванул следом. Не обращая внимания на гудение проносившихся мимо машин, они добежали до отгораживающего недостроенную станцию метро забора, пронеслись вдоль него, свернули…

С разбегу врезавшись в резко остановившуюся Мурку, Сева почти швырнул девчонку на капот въезжавшего в ворота стройки серого фургона.

Муркины кроссовки разъехались в грязи, и она рухнула на четвереньки. Сева почувствовал, что его дернули за штаны, он завертел руками, как мельница, но не удержался и ляпнулся рядом с Муркой.

– Я тебя не специально толкнул! – обиженно взвыл мальчишка, пытаясь подняться.

– А я тебя – специально! – процедила Мурка, надавливая ему на затылок и не давая выпрямиться. – Пригнись, увидят!

Ворота на стройку станции распахнулись во всю ширь, фургон медленно втянулся внутрь и встал. Между его капотом и проемом образовалась неширокая щель.

– Сюда, скорее! – низко пригибаясь, Мурка метнулась туда.

– Совсем психическая! – пробормотал Сева и почти на четвереньках, отталкиваясь коленками и ладонями от земли, последовал за ней. – Отец меня убьет! – разглядывая свои покрытые грязью джинсы и куртку, простонал он.

– Если ты не пошевелишься, нас прибьют эти! – прошипела Мурка, втаскивая мальчишку под прикрытие брошенного на стройплощадке экскаватора. Мокрые и грязные куртки мгновенно покрылись налетом рыжей ржавой пыли, напоминая, что недостроенной эта станция метро стоит дольше, чем Мурка с Севой вообще живут на свете. Ребята осторожно выглянули из-за пустой кабины с выбитыми стеклами.

Два парня в обычных пятнистых комбинезонах охранников закрыли ворота, задвинули тяжелый засов и скрылись за маленькой дверцей, прорезанной в бетонной стене громадной круглой то ли будки, то ли вертикальной трубы, уходившей в глубь земли. Дверцу за собой они оставили открытой. Из фургона выбрались Лысый и Репанный и принялись деловито таскать внутрь пакеты.