Мистер Данбартоншир
Шрифт:
Испуганный работник портового ведомства был столь удивлен исчезновению посетителей, в прямом смысле слова испарившихся на его глазах, что даже не успел собрать разлетевшиеся по комнате купюры. И как ни старался, все же не смог объяснить разъяренным преследователям, куда именно подевались ренегаты и отщепенцы, обманом подобравшиеся так близко к любимому Гершеру Ваннабэ. Даже обстоятельные следователи в мрачных подвалах внутренней безопасности не смогли выбить из бедняги сторожа чужую тайну прогулок между мирами…
Наутро вернувший себе бодрое расположение духа мистер Данбартоншир выбрался на любимое крыльцо, протянул ладони под струи дождя и весело заулыбался. Покосившись на грустного любимца за спиной, старик умылся и подвел итоги путешествию:
– Не доросли мы еще с тобой до адмиралов, оберст. Слишком миролюбивы, чтобы из пушек палить и других с небес сталкивать… И печень Люцифера им в глотку, пусть сами разбираются… А я предлагаю тебе собрать парней, и поехали на океан, на острова. Пальмы, солнце и никаких пулеметов… Настоящий отпуск… Заодно правильный чемодан тебе подарю.
И колдун свистом подозвал многострадальный сундук, сопровождавший его в любой поездке и с честью сумевший вырваться из последней передряги.
– Дарю, владей. Марлен Дитрих сам наклеишь…
Глава сорок вторая, схоластическая
Восьмой грех мистера Данбартоншира
Молодая девушка в сиреневом сарафане осторожно выглянула из избы в приоткрытую дверь и прислушалась к шуму, который доносился из сарая. Похоже, любимый наставник что-то лихорадочно искал в завалах дров, слесарного и огородного инструмента и кучи мелкого мусора, который «чуть-чуть починить – и будет как новый». Перебрав в уме события последней недели, Сашенька не смогла припомнить ничего выдающегося и решилась все же побеспокоить ужасного и могучего колдуна, бранившего проклятый чурбак, так неудачно упавший ему на ногу. Тем более что старик давно перестал дуться после жаркого выяснения отношений в прошлом месяце…
– Дедушка, что ищешь? Может, помочь?
Разгоряченный потомок шотландских колдунов покосился на незваную помощницу, помолчал, но все же решился ответить. Похоже, его поиски пока были безрезультатны. Может, зоркий взгляд ученицы поможет в решении проблемы.
– Шкатулка куда-то запропастилась, что мне Петр давал. Такая резная, с ангелочками по краям. Хотел в нее рецепты положить и найти не могу.
– Шкатулка? – Девушка задумалась. – Не помню такой.
– Еще бы помнить… Я как из гостей вернулся, так и бросил ее. Валялась под ногами, то тут, то там спотыкался. Надоело, и я ее в дровяник и засунул. Теперь найти не могу.
– А что за шкатулка? – заинтересовалась Сашенька, разглядывая форменный разгром в сарае. – Большая? Маленькая? Что внутри? Может, заклятие поиска какое наложим, и она отзовется?
– Вряд ли, – недовольно засопел старик. – Там не все просто. Бумажку я у Пети получил, специфическую… Боюсь, никакая магия не поможет, только руками перебирать…
– Бумажка…
Ученица обреченно посмотрела на сваленную в угол груду старых газет, присыпанную сверху для надежности не разобранной корреспонденцией восемнадцатого века. Мистер Данбартоншир считал, что когда-нибудь дойдут руки и он ответит старым знакомым. Благо большая часть его приятелей отличалась завидным долголетием.
– Да… Махонькая такая, с ладонь. И написано: «Считать праведником». И печать. Хо-о-орошая такая печать, с позолотой. Можно сказать, из-за печати и хранил.
– Праведник? – Девушка с трудом сдерживала смех. – Это кто тебе такую бумагу выдал?
– Говорю же – Петр и выдал! – рассвирепел колдун. – Я тогда путешествовал по разным забавным местам, и к нему в гости заглянул. Крепко с ним поспорил. Он все мне доказывал, что меня сквозь игольное ушко не просунуть, грехи не пустят. А я доказывал, что ни один из семи смертных грехов ко мне неприменим. И доказал! За что и получил официальный документ… И хоть в рай мне было рановато, но шкатулочку захватил. На будущее. Мало ли как оно дальше будет.
– И святой Петр не нашел у тебя ни одного из семи грехов?! – Сашенька закончила смеяться, смахнула набежавшие слезы и обессиленно присела на корявый чурбак. – Вот в жизни не поверю!
– На что спорим?! – засуетился мистер Данбартоншир. – Вот на что?!
– На желание. Проиграешь – поедешь в гости к бабушке Смерти. Она давно просила тебя помочь ей демонов рядом со Стиксом угомонить. А ты все отнекиваешься, дескать, не хочешь старым знакомым настроение портить.
– Что же мне теперь, запретить ребятам на шашлыки кататься? – возмутился чернокнижник. – Имеют полное право! Работа у них тяжелая, на жаре, в дыму. Почему бы и не отдохнуть раз-другой.
– Но не каждый же вечер! – усмехнулась девушка. – Мое желание ты услышал. Называй свое.
Старик сгреб кучу писем, свалил грудой на соседний чурбак, проверил ладонью, насколько мягко получилось, и устроился рядом с ученицей. На целую минуту в сарае повисла тишина.
– Желание! Придумал!.. Хочу пирог каждый вечер в течение месяца. Черничный, яблочный или малиновый… Какой ты на Новый год готовила. Каждый вечер – с разной начинкой.
Мистер Данбартоншир довольно подмигнул, но тут же спохватился и показал руками, каких размеров должен быть ежевечерний пирог:
– Вот такой! А то слепишь с блюдце размером, никакой радости!
– Согласна, – кивнула Сашенька и начала задавать вопросы: – Давай прямо по списку. Нет ли у тебя гордыни и тщеславия?
– Откуда? Я – сама скромность!
– А кто называет себя величайшим из колдунов древности и современности? От кого Один шарахается, как только имя твое услышит? «Только не ужасный господин Дарба! Только не он! Сил слушать его истории больше нет!»
– Это он признает мои заслуги, – важно надулся старик. – Поэтому твою претензию считаю надуманной и заявляю, что имею право гордиться славой и уважением, заработанными честным трудом.
– А зависть? Ты до сих пор Вельзевулу простить не можешь, что он уже сколько раз мир вверх ногами ставил, а тебе так и не удалось ни разу!
– Кто тебе такое рассказывает? Рогатый обормот?! Так это он завидует, что я, простой человек, до его вершин поднялся. А он лишь старыми свершениями хвастает!.. Так что нет никакой зависти, а простая констатация фактов!
– Про гнев даже упоминать не стоит? – хитро улыбнулась ученица. – Кто там книжками кидался, когда заклятие рассыпалось?
– Обряд очищения кармы выполнял! – нашелся великий и могучий. – Ты же меня знаешь, мне гневаться нельзя, я в гневе страшен! Это так, шутка была. Да и давно я уже не сержусь. Тем более на тебя. Хотя иногда в зеркало с утра гляну, синяки пересчитаю и…