Чтение онлайн

Она проводит пальцем по экрану, нажимает на сообщение Джейсона и показывает его мне.

Привет, Харпер. Так здорово было тебя увидеть. Хочешь выпить чашечку кофе?

Я изображаю бросок в баскетбольное кольцо.

— Точный бросок. Правда, так и есть, — говорю я, когда мы останавливаемся возле крыльца ее дома.

— Ты хорош, Ник. Знаешь, что делать и как себя вести. Вот почему ты толпами привлекаешь женщин.

Я, вроде как, хочу возразить. У меня такое чувство, что у нее сложилось обо мне впечатление, которое я не очень хочу, чтобы у нее было, но не знаю, как от него отвертеться.

— Потому что у меня есть дар?

— Это и несколько других причин, — решительным взмахом руки она указывает на мои руки. Сейчас октябрь, но сегодня не так холодно, поэтому на мне нет куртки. — Во-первых, эти руки. Все эти татуировки и мышцы.

Харпер осматривает мои бицепсы.

— Я имею в виду, твои татуировки потрясающие, — говорит она, указывая на фигуры и завитки, которые я сам придумал. Татуировки — абстрактные линии и изгибы, но внутри них есть солнце, луна и звезды, потому что это было первым, что я нарисовал, когда понял, что хорош в этом.

— Затем тело. Мистер Мужское Здоровье, — говорит она издевательским тоном, но смеется не надо мной, а над статьей.

— Ты это читала?

— Я читаю все. Я поглощаю информацию, — восклицает Харпер, и мы возвращаемся обратно к тому месту, где, кажется, постоянно обитаем — где она говорит мне комплименты, но говорит это так, будто я машина, которую она думает купить. А у этой модели сто семьдесят лошадиных сил.

— И потом, твое лицо, с этой потрясающей щетиной на нем.

Я пробегаю рукой по своему подбородку. Аккуратная, подстриженная борода — это как дополнительная секс игрушка, которую я могу принести в спальню.

— Женщины любят бороду, — поясняю я с кривой ухмылкой.

— Уверена, что так и есть, — говорит Харпер себе под нос. Она зажимает зубами уголок своих губ, а затем говорит гораздо мягче, чем прежде: — Я могу потрогать?

ЧЕРТ, ДА.

Харпер поднимает руку и прикасается к моему подбородку. Мое дыхание сбивается, когда она проводит большим пальцем по легкой щетине. Я остро ощущаю каждую проходящую секунду, одна перетекает в другую, пока эта женщина прикасается ко мне, поглаживая линию подбородка, как будто очарована ощущениями.

— Мягкая, — шепчет она почти с восхищением, пристально глядя на мой подбородок. Мое сердце начинает колотиться, и я пытаюсь сохранить хладнокровие. Когда она говорит: — Но и довольно жесткая тоже.

Я клянусь, не знаю, как мне удается не накрыть ладонями ее щеки, не прижать ее спиной к каменной стене, и просто целовать так, чтобы она потеряла к черту голову. Целовать, прикасаться, тереться, и еще много чего. Я хочу прижать к себе это пышное тело и позволить ей почувствовать, как сильно она заводит меня, и узнать, делаю ли я с ней то же самое. Я вижу, как дыхание Харпер слегка сбивается, и моя похоть начинает стремительно расти внутри. Не могу удержаться, и надеюсь, что Харпер хочет того же, что и я. И, судя по тому, как она прикасается к моему лицу, такое чувство, что так и есть. Это действительно так и, может быть, поэтому звук ее имени формируется в моем горле, как предупреждение.

Так что, если она коснется меня вот так еще раз, она узнает, что играет с огнем.

А затем я вспоминаю. Это Харпер, и, вероятно, она и понятия не имеет, какой эффект на меня оказывает. Я никогда не знал кого-то, вроде нее. Вот она, говорит все эти сладкие, сексуальные слова, и, возможно, даже не понимает, что они могут сделать с мужчиной.

Этому трудно сопротивляться, да я и не хочу. Нахрен сопротивление. Я позволю ей поиграть со мной еще несколько минут.

— Хочешь пощупать что-нибудь еще? — спрашиваю я, надеясь, что она поймает меня на слове с моим невероятно щедрым предложением быть ее подопытным. — В наличие есть руки. Грудь также на дежурстве. Даже волосы могут быть твоей мишенью, — в приглашении я наклоняю голову.

Через секунду ее рука оказывается в моих волосах. Харпер не торопится, а медленно и размеренно пробегает пальцами сквозь пряди. Мое воображение разыгрывается, рисуя другие возможные сценарии, где ее руки могут ухватиться за мои волосы, притягивая меня ближе. Где она с жадностью целует меня, поглощая мои губы голодными прикосновениями, приводя к наполовину сорванной в лихорадочном безумии одежде. Я представляю, как за нами захлопывается входная дверь и затем происходит жаркий секс у стены, где ее трусики опущены до колен. Или одну из моих любимых, альтернативных, одну из простых, но по-прежнему жарких фантазий — Харпер ногами обхватывает мою голову, пока я пробую ее своими губами и дарю оргазм своим языком.

На следующий день, я бы подошел к ней, убрал бы прядь волос с ее уха и прошептал: «Я все еще чувствую твой вкус на губах». Она бы задрожала, а затем снова запустила бы руки в мои волосы, нуждаясь в большем.

Так, как она делает прямо сейчас на улице. На долю секунды Харпер останавливается и прижимается ко мне. Я чувствую ее мягкое дыхание на своем лице. Я встречаюсь с ней взглядом и пытаюсь прочитать ее, узнать, что мерцает в синих радужках ее глаз, и соответствует ли оно пламени во мне.

— Поцелуй девушку, Мистер Оргазм!

Мы с Харпер резко и одновременно поворачиваем головы. Двое парней через дорогу подбадривают меня, стоя у края тротуара. Они, наверное, думают, что мы вместе.

— Сделай это! — присоединяется другой. — Как в эпизоде «Поцелуй вируса».

Харпер поворачивается ко мне, ее губы изгибаются в игривой ухмылке.

— Он должен был поцеловать девушку, чтобы излечить, — шепчет она, будто я мог забыть этот маленький элемент в сюжетной линии. — Мы не можем разочаровать поклонников.

Я едва успеваю понять, какого черта тут происходит, когда Харпер, пошатнувшись, подходит ближе. Мой мозг протестует, и я не знаю, разводят ли меня на слабо, до тех пор, пока она не выдыхает:

— Ради фанатов, верно?

И, черт возьми, если благодаря фанатам это стало возможным, я должен отправить им каждое подписанное коллекционное издание.

— Давай устроим для них шоу, — говорю я, и мое горло пересыхает, когда становится ясно, что она не шутит.

— Поторопитесь! Или вирус распространится! — кричит один из парней, и Харпер вздрагивает, прижимая руку к своей груди. А затем шепчет: