Чтение онлайн

Не работая в своей жизни ни одного дня, она тратила деньги с небывалой легкостью, потому что не имела ни малейшего понятия, каким трудом они заработаны. Если провести аналогию, то Люси вполне можно сравнить с редким оранжерейным растением, которое холили и лелеяли, а холодный ветер, низкие температуры и другие неблагоприятные факторы внешней среды никогда не касались лепестков этого хрупкого, изнеженного цветка.

Сравнение Люси с экзотическим цветком пришло на ум Мередит в тот момент, когда она запирала дверь квартиры – своей маленькой неприступной крепости, где она была сама себе полноправной хозяйкой. Она невольно усмехнулась: не очень удачное сопоставление, потому как у райского цветочка иногда появлялись очень острые зубки настоящей людоедки.

Люси нервно расхаживала по огромной гостиной. Едва увидев дочь, она в трагическом жесте отчаяния заломила руки.

– Мередит, прошла почти целая вечность, прежде чем ты соизволила появиться! Пока ты пропадаешь невесть где, эта несносная девица высасывает из меня все соки и, кажется, скоро вообще сведет меня с ума!

– Мы говорим о Вивьен? – уточнила Мередит, хотя ей было прекрасно известно, что именно ее Люси именует несносной девицей. Одновременно она попыталась угадать, из какой театральной постановки или телевизионной драмы взяты эти трагические реплики.

– Конечно! – подтвердила Люси, перестав заламывать руки.

Люси, невзирая на все старания дочери, не желала признавать, что Вивьен вовсе не несносная девица, а модный и талантливый дизайнер, которого удалось заполучить с большим трудом и услуги которого обходятся весьма недешево… Для Люси это не имело ровно никакого значения, а Мередит в своем бунте еще не зашла так далеко, чтобы позволить себе открытое противостояние.

– Что случилось, мама?

– Она решила испортить мою ванную!

– Хорошо, мама, не волнуйся, я сейчас все улажу.

Мередит поспешила на второй этаж, где рабочие под руководством Вивьен занимались усовершенствованием ванной комнаты. Но Люси вместо того, чтобы отправиться выпить чашечку успокаивающего чая и смиренно ожидать вестей от дочери, решила лично проконтролировать процесс: ей просто захотелось посмотреть, как Мередит управится с «зарвавшейся» дизайнершей.

Мередит добралась до ванной комнаты и после быстрого осмотра с удовлетворением констатировала, что все идет как надо. Появление Люси вызвало небольшой переполох среди рабочих и гримасу страдания на лице Вивьен, что, впрочем, Люси увидеть было не дано. Несколько рабочих замерли, глядя на белокурого ангела в развевающемся домашнем платье цвета предзакатного неба. Иначе этот цвет и не назовешь: струящаяся ткань переливалась нежно-розовым, который незаметно перетекал в голубой, сиреневый, фиолетовый, чтобы на следующей складке полыхнуть оранжевым мазком. Люси обожала экзотические наряды из тканей необычных расцветок.

Волосы на висках Люси подняла вверх, закрепив их причудливой заколкой в виде золотого дракона, из лап которого вырывались светлые пряди, волнистыми локонами ниспадая в тщательно продуманном беспорядке. Нежный профиль, идеальная кожа (благодаря многочисленным косметическим процедурам и паре подтяжек), миндалевидный разрез больших глаз (тоже спасибо пластическому хирургу), хрупкие кисти с тонкими пальчиками, унизанными кольцами и перстнями. Люси всегда была безупречна – что являлось плодом тщательного ухода, который может быть обеспечен только очень большим состоянием. Даже дома она выглядела так, словно сию минуту готовилась отправиться на светский раут.

Рабочие во все глаза разглядывали хрупкое, почти бесплотное волшебное видение. Рты у некоторых приоткрылись от изумления и восхищения. Мередит вполне понимала их чувства. Красота и молодость ее матери были неподвластны времени и редко кого оставляли равнодушным. Мередит считала, что по части внешности она Люси и в подметки не годится, а что касается возраста, то, кажется, мать выглядит моложе ее самой.

Однако Люси даже не заметила восторженных взглядов. Для нее рабочие были не более реальны, чем снег в середине июля: она вообще не замечала людей, которые были ниже ее по социальному статусу. И в этом была вся Люси – белокурый, неземной ангел, который никогда не снизойдет до обычных смертных.

– Как продвигаются дела, Вивьен? – сдержанно поинтересовалась Мередит.

– Отлично. Думаю, завтра мы здесь закончим, – ответила Вивьен, кося глазом на Люси, которая оглядывала ванную с таким страдальческим видом, словно здесь случилось что-то непоправимое.

– Мередит, мне не нравится цвет стен! – заявила Люси, нежностью голоса вполне способная соперничать с сиренами, завлекающими Одиссея на рифы.

– Мама, но ты же сама его выбирала, – с бесконечным терпением напомнила Мередит.

Собственные интонации показались ей тусклыми, а голос – слишком грубым. Если Мередит сравнивала себя с Люси, результат всегда был в пользу последней. Да и вообще сравнение это равнозначно сопоставлению страуса и райской птицы! – считала Мередит.

– Да, но в каталоге он выглядел совсем иначе! – капризничала Люси.

– Когда рабочие закончат отделку, стены тщательно вымоют, и они окажутся именно такого цвета, какой ты выбрала.

Мередит мысленно помолилась, чтобы произошло хоть что-нибудь, что заставило бы Люси покинуть это место. И словно в ответ на ее молитвы под рукой одного из рабочих с грохотом обрушилось на пол несколько старых плиток со стены. В воздухе повисли мельчайшие пылинки. Люси вздрогнула и взглянула на стену почти с ужасом. Тонкая рука нервно взлетела и прижалась к груди.

– О боже, я этого не вынесу… – простонала Люси, другой рукой прижимая к носу надушенный платочек.

Теперь в ее голосе была скорбь всего мира, и Мередит едва не чертыхнулась. Господи, за что?!.

– Мама, почему бы тебе не пойти и не выпить чашечку успокаивающего чая? Я послежу за тем, как идут работы.

Люси не заставила себя долго упрашивать и ретировалась так поспешно, словно вместо пыли в воздухе оказались споры сибирской язвы.

– Не понимаю, Мередит, как у вас терпения хватает справляться с вашей матушкой! – в сердцах вырвалось у Вивьен.

Взаимоотношения Вивьен и Мередит были более чем дружескими, и к тому же знакомы они были достаточно давно, чтобы новомодный дизайнер могла позволить себе подобные высказывания о своем непосредственном работодателе.

– У меня большая практика, – рассеянно отозвалась Мередит. Больше всего на свете ей хотелось оказаться сейчас дома, облачиться в старые джинсы и футболку и усесться в свое любимое кресло с каким-нибудь очень кровавым триллером. – Вивьен, вы уверены, что завтра все будет готово?