Чтение онлайн

Она решила, что примет на веру предварительный диагноз Поля Гутриджа, отнесет тревожные симптомы не к чему иному, как к стрессу, и перестанет волноваться. По крайней мере до тех пор, пока они не получат результатов. С Марти ничего не случится. Он – природная сила, глубокий кладезь неукротимой энергии и бодрости, неунывающий и жизнерадостный. Он не сдается, как Шарлотта пять лет тому назад. С ними со всеми ничего не случится, потому что им еще очень многое нужно успеть и впереди их ждет еще очень много хорошего.

Небо вдруг пронзила яркая стрела молнии. Она была полноценной и законченной, что было редкостью в Южной Калифорнии. Вслед за ней раздались раскаты грома, да такие сильные, что казалось, это Бог в небесной колеснице покидает свои владения в день Страшного Суда.

Марти находился всего в двух – двух с половиной метрах от спальни девочек.

Стараясь не наступать на следы крови, он бросил мимолетный взгляд на ковер, где пятен крови было меньше, чем в других местах. Его подсознание сначала только зафиксировало какое-то отклонение. Сделав затем еще один шаг вперед, он полностью осознал, что он видел: кровавый отпечаток верхней половины мужского ботинка, такой же, как двадцать или тридцать виденных им ранее, с той лишь разницей, что следы были направлены в противоположную сторону, туда, откуда он пришел.

Он застыл на месте, пораженный своим открытием.

Другой дошел до двери детской, но не вошел в нее, а повернул назад. Каким-то образом, ему удалось почти полностью остановить поток крови, и следы стали неразличимы, кроме того предательского следа, который заметил Марти.

Развернувшись назад и держа пистолет в обеих руках, Марти увидел Другого, идущего навстречу со стороны кабинета Пейдж, и не смог сдержать крика. Он шел слишком быстро для человека с ранениями в грудь, потерявшего пол-литра, а то и литр крови. Сильно ударив Марти, он подтащил его к перилам галереи и заставил поднять руки вверх.

Когда его тащили назад, Марти машинально нажал на курок, но пуля только прошила потолок холла. Затем он был отброшен на крепкие поручни и больно ударился поясницей. Жуткая, нечеловеческая боль пронзила почки и побежала дальше, вверх по ребрам по позвоночнику, и Марти приглушенно закричал.

Падая, он выронил пистолет, который перелетел через голову и упал у него за спиной.

Дубовые перила, не выдержав такого натиска, издали громкий сухой трескучий звук, предвещающий их близкую кончину, и Марти не сомневался, что они обвалятся на лестничную площадку. Но балясины и стойки удержали перила от падения.

С огромной силой надавив на Марти, так, что он прогнулся назад, Другой перекинул его через балюстраду и стал душить. Железная хватка. Пальцы-клешни сжимают сонную артерию.

Марти хотел просунуть колено между ног противника однако ноги у него были сомкнуты. Он потерял равновесие, одна нога его висела в воздухе, а Другой отталкивал его все дальше назад, до тех пор, пока он не оказался пригвожденным к перилам, балансируя на них, как акробат.

Марти задыхался. Боясь, что тиски окажутся такими сильными, что кровь перестанет поступать в мозг, он попытался ослабить железную хватку, разведя руки противника. Однако тот удвоил усилия, не собираясь ослаблять давление. Марти еще больше напрягся и почувствовал, как заколотилось его перегруженное сердце.

По идее, они должны были бы быть равными соперниками. Ведь они одного роста, веса, сложения, в одинаковой физической форме – одним словом, по всем внешним признакам они абсолютно одинаковы.

Тем не менее Другой, получив два смертельно опасных ранения, был сильнее, и не только потому, что у него были какие-то преимущества и он твердо стоял на ногах, в отличие от Марти. Он, казалось, обладал каким-то нечеловеческим потенциалом.

Находясь лицом к лицу со своим двойником, Марти, казалось бы, должен смотреть на него, как в зеркало, однако лицо напротив было обезображено такими дикими страстями, каких Марти никогда не видел на своем лице. Животная ярость. Ядовитая ненависть, сравнимая разве что с солью цианистой кислоты. Он был так возбужден самим актом насилия, что знакомые черты были обезображены судорогами маниакального удовольствия.

С открытым ртом, из которого брызжет слюна, сжимая горло Марти для усиления доходчивости своих слов, Другой проговорил:

– Мне нужна моя жизнь, сейчас, моя жизнь, моя, сейчас. Мне нужна моя семья, сейчас, моя, сейчас, сейчас, сейчас, нужна мне… Нужна мне!

Еще немного, и Марти потеряет сознание.

Отчаявшись ослабить хватку противника, Марти хочет впиться ногтями ему в лицо, но не может до него Добраться. Все его усилия кажутся слабыми и бесполезными.

Темнота.

Изредка она прерывается фантастическими видениями: злобное, яростное лицо жены, требующей нового мужа, строгое лицо нового отца его дочерей. Забвение.

И вдруг грохот. Как выстрел. Второй, третий, четвертый выстрел. Один за другим. Это падают перила.

Марти перестал сопротивляться, отчаянно пытаясь, зацепиться ногами и руками за то, что осталось от перил. Центральная секция балюстрады полностью обвалилась, да так быстро, что он не сумел найти точку опоры в осыпающихся конструкциях, рискуя с треском вылететь в образовавшийся проем. Так они и висели, раскачиваясь, на краю перил. Вскоре, однако, действия Марти изменили динамику их борьбы настолько, что Другой перекатился через него и упал первым. Он расцепил руки на горле Марти, и тот оказался в положении сверху. Так, обнявшись, они вместе упали на лестничную площадку, проломив внешние поручни, превратившиеся в груду дров, и упали на покрытый мексиканской плиткой пол фойе.

Они упали с более чем четырехметровой высоты. Конечно, это не такая огромная высота, чтобы разбиться насмерть, тем более что их падение было смягчено нижними перилами.

Другой упал на плитку первым. Звук, сопровождавший его падение, был похож на сильный удар кувалды. Он своим телом смягчил падение Марти, который и без того еле дышал, а теперь и вовсе чуть не задохнулся.

Кашляя, Марти отстранился от своего двойника и сделал попытку отползти от него подальше. Он с трудом дышал, голова кружилась, и вполне возможно, что при падении он что-то себе повредил. Дыхание причиняло ему острую боль, горло горело и кровоточило. Когда он кашлял, боль была такой невыносимой, как если бы он глотал спутанный моток колючей проволоки. Марти не сумел, как надеялся, выбраться отсюда быстро. Вместо этого он рывками передвигался по полу фойе, волоча ноги и дрожа всем телом, как жук, вспрыснутый раствором инсектицида.

Смахнув слезы, вызванные сильным приступом кашля, он стал искать глазами свой пистолет. Он лежал в нескольких метрах от него, почти у входа в жилую комнату. В данной ситуации он казался Марти желаннее и недосягаемее священной чаши Грааля.

Вдруг до него донесся какой-то грохот, а вслед за ним раздался тяжелый глухой удар. Марти подумал, что эти звуки, должно быть, как-то связаны с Другим, не оглянулся, продолжая свой путь. Может, это была его предсмертная судорога, удары каблуков об пол одна, заключительная конвульсия. По крайней мере, он тяжело ранен. В этом нет сомнений. Сильно покалеченный, он теперь, должно быть, умирает. Но Марти все равно хотелось добраться до пистолета, взять его в свои дрожащие руки, прежде чем праздновать победу по поводу того, что он выжил.