Чтение онлайн

– Нет, – испугался Дик, – пусть все идет как идет, только не делай поспешных шагов. Может, мне прилететь и встретить тебя? Такое чувство, что ты паникуешь.

– Нет, со мной все нормально. А вот "Макгро-Хилл" действительно в панике. Черт возьми, ты не понимаешь – эта история во всех газетах, в новостях на каждом канале. Я поеду в Нью-Йорк, и мне просто отрубят голову.

– Я приеду, – решил Дик, – тебе нужна помощь.

Он был прав. Помощь мне действительно не помешала бы. Нужно было с кем-то поговорить, а Дик был единственным человеком в мелом мире, с кем я мог это сделать, ведь только он знал правду.

– Давай я дождусь звонка от Эдит, а затем вернусь к тебе.

Весь день опять был забит телефонными переговорами. Из-за всей этой известности, которая грозила в будущем только увеличиться, останавливаться в "Элизиуме" мне не хотелось. Я возил с собой кучу всяких разных бумаг, и они могли привлечь внимание как "Интертела", так и "Макгро-Хилл". Я позвонил Марти Акерману в Нью-Йорк и объяснил ситуацию.

– Можешь остановиться у нас, – предложил он. – Дом оснащен надежной сигнализацией.

Затем наконец позвонила Эдит, и я поручил ей зайти в студию, взять ключ от картотечного шкафа под индейской маской и найти письмо "дорогим Честеру и Биллу".

– Неважно почему, но мне оно нужно. Дик заберет его в субботу.

После этого я позвонил Дику в Пальму и проинструктировал его:

– Возьми письмо. У нас будет совещание в Нью-Йорке по поводу дальнейших действий. Я буду у Марти Акермана, тебе закажу номер в гостинице "Командор".

– Ничего не говори Акерману, – предостерег он меня.

– Господи, конечно же, ничего не скажу. Просто позвони мне из аэропорта, когда прибудешь в воскресенье вечером.

"Макгро-Хилл" были следующими в моем списке. Я полночи не спал, продумывая сценарий.

– Хьюз болен, – сказал я Беверли. – Насколько болен, я не знаю, но похоже, происходит что-то очень забавное. Несколько минут назад я говорил с Джорджем Гордоном Холмсом, и парень встревожен. Это крайне невозмутимый человек, но сейчас он обеспокоен, и я могу только догадываться почему. Я сказал ему, что мне необходимо встретиться со стариком – Холмс его обычно так называет, – и он попытается это организовать, но не может ничего гарантировать. Джордж обещал мне перезвонить.

Беверли понизила голос:

– Он... умирает?

– Не знаю. Я тебе перезвоню.

Анна Бакстер приехала в три часа дня и устроилась на диване в гостиной.

– Сезон еще даже не начался, а я уже совершенно вымоталась.

– Я тоже. Может, съездим куда-нибудь на выходные?

– Куда, например?

– Анна, это серьезное дело. Могу я тебе доверять?

– Ты можешь мне верить, – произнесла она твердым голосом.

– Мне нужно где-то встретиться с Ховардом Хьюзом. Я еще не знаю, где именно. Один из его людей должен мне сообщить. Возможно, на Багамах. Он ведь не собирается заниматься подводным плаванием, так что встреча состоится там, где он захочет. Ты иди выпей кофе или отправляйся домой. Когда все выяснится, я тебе позвоню.

День рождения Линкольна опять пришелся на уик-энд. Я обзвонил все компании в попытке заказать авиабилет, но ни одного места до Нассау не нашлось. Следующим в списке стоял Пуэрто-Рико. Я мог бы добраться до Ямайки, и были свободные номера в "Хилтоне", но тогда за билеты пришлось бы выложить на сто пятьдесят долларов больше.

Из компании "Истерн" мне перезвонили:

– Мистер Ирвинг, у нас появились два билета на рейс в пятницу до Сен-Круа.

– Я беру их. А что с гостиницей?

– Никаких проблем. Номер для вас и вашей жены?

– Второго человека зовут мистер Бакстер. Два одноместных или два двухместных номера, мне все равно.

Я позвонил Анне в ее номер:

– Все устроилось. Тот человек мне сообщил место встречи. Это Сен-Круа. Ты все еще хочешь поехать?

– Сен-Круа? Фантастика! Там же рядом Олений остров! Это лучшее место для ныряльщиков во всем Карибском море! У нас будет время поплавать или ты все время будешь с Хьюзом?

– Анна, это открытая линия. Даже не упоминай его имя. Кодовое слово – Октавио. А на твой вопрос ответ – да, у нас будет время для плавания. Собери веши и приходи ко мне завтра в пять часов.

Потом я позвонил Беверли Лу в "Макгро-Хилл":

– У меня новости от Холмса, парень все еще беспокоится. Не знаю, какого черта вообще происходит, но он, кажется, сможет организовать встречу. Я сказал ему, что мне при любом раскладе нужно быть в Нью-Йорке в воскресенье ночью, и Джордж меня успокоил. Он не дал гарантий, что я увижусь с Хьюзом, но сделает все возможное и в любом случае свяжется со мной. Я собираюсь сесть на самолет завтра днем, поселиться в каком-нибудь отеле и ждать. Бев, не хочу, чтобы кто-нибудь об этом узнал, иначе пресса будет во всеоружии. А в этом случае вариант только один: Октавио не появится.

– Ты можешь мне доверять, – сказала она.

– Сен-Круа.

– Сен-Круа! Это же один из Виргинских островов, не так ли? Почему именно там?

– Не знаю. Может, ему нравится подводное плавание, а может, на самом деле он там живет, – сказал я в порыве вдохновения. – Он болен, но если бы ему требовалась медицинская помощь, он явно не поехал бы на отдаленный остров. Может, там живут его личные доктора или это просто-напросто его дом.

– И ты собираешься сидеть на острове в гостинице и ждать от него звонка?

– Прихвачу блондинку для компании, – рассмеялся я.

– По крайней мере твое чувство юмора при тебе, – съязвила Беверли. – Октавио это понравится. Просто не забудь, где ты должен быть в понедельник утром. Теперь ты – гвоздь программы, так что пора вылезать из подполья.

– Обязательно приеду, – пообещал я. – Я тебя не подведу.

Повесив трубку, я вернулся к работе и не вставал до полуночи, пока не закончил последнюю часть рукописи. Сгреб в стопку все бумаги, порвал последнюю часть записи, свалил все это в корзину для мусора, а затем спустился в бар, чтобы пропустить стакан-другой. Я чувствовал себя слабым и до смерти уставшим. Подобная болезненность обрушивалась на меня без предупреждения, и даже вторая порция коньяка не смогла ничем помочь. Я был в Майами-Бич, в баре мотеля "Ньюпорт-Бич", не понимая, зачем и как я здесь оказался. Сидел одинокий, окруженный голосами, которых не слышал. В понедельник утром мне нужно быть в Нью-Йорке, но на меня навалилась тупая усталость, казалось, душа неожиданно опустела. Наверное, так себя чувствует плохо вооруженный солдат, идущий в бой с численно превосходящим противником, но знающий, что выбора у него нет: он должен идти, должен драться, прятаться, сражаться снова и отдыхать между выстрелами.