Митридат
Шрифт:
Польщенный такой похвалой, идущей, казалось, из самого сердца, Митридат стал покрывать поцелуями розовые соски девичьих грудей. Он делал это с такой страстностью, что Антиоха слегка задыхалась.
Митридат глядел на сестру и не узнавал ее, словно в ее чертах- этой улыбке, изгибе бровей, пылающих щеках- угадывался лик совсем другой женщины, горячей и необузданно страстной. Той, что таилась в Антиохе и которая так и не открылась бы ему, ни случись между ними такое.
– Что-то не так?- забеспокоилась Антиоха, поймав на себе взгляд брата.-Я наверно, ужасно выгляжу, да? О, моя прическа!- Антиоха принялась ощупывать свои растрепавшиеся волосы.
– Ты замечательно выглядишь,- улыбнулся Митридат.- Ты сама Афродита!
Когда Антиоха поднялась с постели, чтобы одеться, Митридат увидел свежие пятна крови на белой простыне.
Сначала он растерялся, потом смутился, будто увидел нечто запретное. Движимый нежностью к сестре за то, что она отдавалась ему, несмотря на боль, Митридат обнял Антиоху, уткнувшись лицом ей в затылок.
– Я был, наверно, невероятно груб,-немного растерянно прошептал он,- прости.
– Ничего страшного, братик,- успокаивающе произнесла Антиоха, взглянув на ложе со следами крови.- Так всегда бывает… в первый раз.
Митридат облегченно вздохнул и признался:
– А я уж подумал, не слишком ли велик у меня…- Он невольно запнулся.
– Велик, но не слишком,- засмеялась Антиоха, поднимая с полу свой хитон.- Надеюсь, теперь ты станешь чаще бывать у меня.
По взгляду Антиохи и по тону ее голоса Митридат понял, что он желанен ей как мужчина, что она согласна и впредь дарить ему себя всю без остатка. Осознание этого пробудило в сердце Митридата чувство горделивого удовлетворения, всколыхнуло радостный подъем в душе. Он мог поклясться, что в эти минуты им владела всепоглощающая любовь к сестре как к женщине.
Расставаясь, Антиоха запечатлела на устах брата трепетный поцелуй и вложила ему в руки папирусный свиток с трагедией Софокла.
– Когда прочитаешь, приходи,- с загадочной улыбкой про шептала Антиоха.- Мы обсудим с тобой это.
Она сделала ударение на последнем слове.
– Что- «это»?.- насторожился Митридат.
– Ты догадаешься сам, прочитав трагедию,- интригующе пояснила Антиоха.
Митридат отыскал укромный уголок дворцового парка и, устроившись на мраморной скамье в окружении благоухающих роз, углубился в чтение. Его сразу захватили, увлекли картины волнующей драмы, разворачивающейся во дворце фиванских царей. Мифические персонажи оживали перед ним, благодаря блестящему таланту афинского трагика.
Долго правил в славном городе Фивы благородный царь Эдип.
Неожиданно в царстве Эдипа начался мор. Дельфийский оракул предсказал, что бедствие прекратится после того, как будет изгнан убийца царя Лаия, прежнего фиванского царя, на вдове которого был женат Эдип.
Заботясь с благе государства, царь Эдип принялся разыскивать виновника преступления. Найдя единственного спасшегося спутника Лаия, Эдип выяснил, что убийца фиванского царя- он сам. Цепочка дальнейших дознаний выявила Эдипу ужасную истину. Он не только убийца отца, но и супруг матери, родившей ему двух сыновей и двух дочерей. В отчаянии Эдип ослепил себя за то, что любовался наготой женщины, некогда вскормившей его грудью.
Иокаста, мать и жена Эдипа, повесилась на собственном поясе. Развязка драмы потрясла Митридата.
Ему было безумно жаль Иокасту и еще больше самого Эдипа, над которым довлело проклятие его отца Лаия. Он несколько раз перечитал наиболее волнующие места трагедии, сопереживая чувствам и страданиям главных действующих лиц.
Ничего подобного ему не приходилось читать в своей жизни.
Митридату стало ясно, почему мать как-то назвала его царем Эдипом. Он понял также, что нечаянно выдал Антиохе то, что является любовником их матери.
«Так вот что за намек таился у нее во взгляде,- подумал Митридат, медленно сворачивая папирус в трубку.- Вот что она имела в виду, предлагая после прочтения обсудить «это». Я попался, как наивный простак!»
Отступать было поздно, и Митридат, решительно сжав губы, направился к сестре.
В глубине души он был уверен в Антиохе как в своей союзнице, и их столь внезапная и упоительная близость казалась ему залогом того, что Антиоха не будет слишком сурова к нему.
И все же какая-то робость томила Митридата.
Антиоха только что приняла ванну и лежала на ложе с выражением блаженного умиротворения на лице. Увидев брата, она услала прочь служанку и жестом пригласила Митридата сесть рядом с ней.
Митридат повиновался, стараясь не смотреть на голые ноги сестры.
Антиоха была в короткой эксомиде нежно-розового цвета. Ее пышные волосы были, заново уложены в изящную прическу с ниспадающими на плечи завитыми локонами. От нее исходил запах свежести и чистоты.
– Прочитал?- спросила Антиоха, видя, что брат не стремится первым делиться впечатлениями.
Митридат кивнул и молча протянул Антиохе свиток.
– Ты огорчен или раздосадован?- допытывалась Антиоха.
– Скорее сражен наповал,- промолвил Митридат, собираясь с духом.- Я должен тебе признаться, в чем заключается мое сходство с царем Эдипом…
– Можешь не продолжать, я все знаю,- мягко прервала Антиоха и положила свою прохладную ладонь на руку брата.
– Откуда?- тотчас спросил Митридат, чувствуя, что краснеет.
– Я случайно подслушала разговор Гистана с Дионисием,- ответила Антиоха.- Но я догадывалась об этом и раньше, ведь я все-таки женщина.
– Ты осуждаешь меня?- Митридат посмотрел сестре в глаза.
– Нет,- без раздумий сказала Антиоха,- поскольку знаю, как плохо жилось нашей матери с нашим отцом. Отец женился на ней по воле своего отца, нашего деда, но всю жизнь любил другую женщину. Эта женщина всеми средствами старалась разлучить отца с женой, интриговала, пускала в ход запугивания и яд. Отец смотрел на это сквозь пальцы, занятый беседами с философами либо строительством кораблей… Его отношения с нашей матерью ухудшались еще и потому, что он ждал сыновей, а рождались одни дочери, как у его старшего брата. К счастью, боги даровали ему двух сыновей, а то бы он непременно оставил нашу мать ради той, другой.