Чтение онлайн

– Но ты вернулась беременной,- заметила прозорливая Роксана, которую невозможно было провести в таком деле.- Если у тебя родится сын, то по закону он должен стать царем Каппадокии.

А ты управляла бы страной до его совершеннолетия.

– Царем в Каппадокии будет Махар, наш племянник,- сказала Ниса.- Так решил Митридат.

– Махар для нас с тобой брат, а не племянник, так как у нас с ним одна мать,- возразила Роксана.

Она видела, что Ниса чего-то недоговаривает, а перед этим в разговоре с ней явно о чем-то умалчивал Митридат.

«Ну, ничего,- думала мстительная Роксана,- со временем я узнаю все!»

Махару скоро должно было исполниться девять лет.

Митридат поручил Тирибазу и Сузамитре сопровождать его в Каппадокию, Вместе с мальчиком в Мазаке должны были остаться верные Митридату люди в качестве советников юного царя. На случай возмущения каппадокийцев на соединение с уже стоявшим в Каппадокии войском Тирибаз и Сузамитра должны были привести еще десять тысяч воинов.

Им же было поручено попробовать договориться с парфянским царем о заключении брака между его дочерью и сыном Митридата.

Чтобы каппадокийская знать не чувствовала себя униженной, Митридат дал сыну тронное имя Ариарат и прозвище Филопатор.

Воцарение Ариарата Филопатора произошло без восстаний и заговоров. Каппадокийцы приняли нового царя.

Парфянский царь не захотел породниться с понтийским царем, признав его сына слишком юным для своей шестнадцатилетней дочери.

– Хитрит твой тезка,- говорил Митридату Тирибаз по возвращении (парфянского царя тоже звали Митридатом).- Парфяне сами облизываются на Каппадокию и наверняка в будущем попытаются вторгнуться туда из-за Евфрата, поэтому не хотят до поры связывать себя родством с тобой. По сути, после смерти сына Лаодики у парфянского царя столько же прав на Каппадокию, сколько и у тебя.

– В данное время парфянский царь занят войной где-то на юге и ему пока не до Каппадокии,- добавил Сузамитра.

– Значит, у нас есть время разделаться с Тиграном,- решительно сказал Митридат.

Понтийское войско вновь двинулось в Армянские горы, где Диофант продолжал безуспешно осаждать крепость Артагеры, запирающую путь к столице Тиграна.

Армянское войско сделало попытку отбросить понтийцев от крепости, защитники которой жестоко страдали от голода, но было разбито Митридатом. Это послужило сигналом к сдаче Артагер.

Армянский царь вступил в переговоры с победоносным понтийским царем. Мир был заключен на следующих условиях: Малая Армения с прилегающей к ней Акилисеной отходили к Понту. Оромантида оставалась у армянского царя, но за крепость Артагеры Тигран должен был заплатить Митридату тысячу талантов серебром.

Завладев Каппадокией и расширив свои восточные границы, Митридат стал готовиться к новой войне. Он задумал вторгнуться в Колхиду. Эта страна, лежащая между отрогами Кавказа и Понтом Эвксинским, была богата лесом, золотом и железной рудой.

Пока полководцы готовили войско к походу, Митридат занялся внутренними делами своего обширного царства.

В назначенный день перед ним держали ответ все высшие чиновники и их помощники. Были также выслушаны жалобы тех, кто пришел искать защиты у царя.

Митридат судил строго и честно. На богатых притеснителей были наложены штрафы, обманные сделки были расторгнуты, проворовавшиеся казначеи брошены в темницу… Митридат остался доволен тем, как управлялась страна в его отсутствие. Особенно ему пришлась по душе деятельность Стефана и Зариатра, назначенного гаушакой без его ведома.

Стефан за небольшую плату сдавал в аренду царские владения, давал ссуды под большие проценты оборотистым купцам, выкупал ценные векселя и долговые обязательства, выгодно пускал на продажу зерно, идущее в качестве дани с Боспора. В результате казна быстро пополнялась деньгами, той самой звонкой монетой, которая так необходима для содержания войска.

Однако похвалы Митридата не особенно обрадовали Стефана.

Митридат сразу заметил это.

– Что-то ты невесел, дядюшка,- сказал он.- Скажи, что тебя печалит?

– Я вижу, дорогой племянник, ты собрался большими горстями черпать из казны, на пополнение которой я потратил больше года нелегких трудов,- хмуро промолвил Стефан.- Богатых контрибуций из завоеванных стран, обещанных тобою, в казну так и не поступило. Это означает, что выгоднее жить в мире с соседями и содержать небольшое войско, чем швырять деньги на ветер, захватывая чужие земли и вооружая войска.

– Что ты такое говоришь!- изумился Митридат.- А тысяча талантов, заплаченная нам Тиграном?

– Ровно столько же я собираю за год за арендную плату и по процентам от ссуд,- сказал Стефан.

– А сокровища, привезенные из Мазаки?- перечислял Митридат.- А двести талантов, вырученные мной от продажи имущества казненного Гордия? А лошади и скот, угнанные из Армении, забыл?

– Сокровища из Мазаки- это в основном изделия из золота и серебра, их в оборот не пустишь, разве что переплавив на монеты,- усмехнулся Стефан.- Но ведь ты сам сказал, что трогать эти сокровища нельзя- это приданое для твоих дочерей. Двести талантов ушли на содержание флота, все целиком! Причем навархи говорят, что этого мало! Лошади опять же поступят в войско по твоему же распоряжению, Митридат. А скот…- Стефан опять усмехнулся.- Скот распродали по смешной цене: тысячу коров и шесть тысяч овец всего за четыреста талантов. Я от продажи зерна выручил вдвое больше! Вот и посчитай, Митридат, что выгоднее: воевать или жить мирно.

– Не забывай, дядюшка, чем больше царство, тем больше поступлений от налогов,- пытался возражать Митридат,- тем обширнее и богаче в нем торговля.

– Чем больше царство, тем больше забот и трат на повседневные нужды,- перефразировал на свой лад Стефан,- а любая торговля процветает лишь там, где нет войны.

– Жизнь государств и царей без войн невозможна,- употребил свой последний довод Митридат.- Римляне говорят: хочешь мира- готовься к войне.

– Вот ты и готовься к войне, Митридат,- сказал Стефан, с убеждением глядя ему в глаза, – готовься, а не воюй. Ведь года не проходит, чтобы ты не бросался из одной войны в другую. Пойми, наконец, любая война убыточна, если, конечно, ты не завоюешь полмира!