Чтение онлайн

– Понимаю, понимаю ваши замыслы! – усмехнулся царевич, задумчиво рассматривая дары города. – Хитры вы, но и я не младенец! Оторвавшись от отца, я сразу становлюсь игрушкой в руках пантикапейских властедержателей, а это мне не очень по нутру!.. Если я и стану самодержавным правителем Боспора, а может, даже царем, то не по милости таких, как Левкипп, Парфенокл или Асандр! К тому же неизвестно, не ловушка ли это?.. Может стоит порвать с отцом, как те же низкопоклонные архонты заговорят со мною другим тоном!.. Нет, я должен быть уверенным в том, что после измены отцу царское кресло для меня будет обеспечено!

И наместник предпринял встречные меры. Вино и золото принял, но стал держаться совсем иначе. Фиас евпатористов уже не собирался в обычные дни, храмовое винцо прошло мимо рта Асандра и его друзей – евпатористов. Последние недоумевали и переговаривались, пожимая плечами:

– Что-то случилось с преславным царевичем!.. Скажи, Асандр, может он заболел?

Но Асандр знал не более других. Попытался пройти во дворец, как обычно, и вдруг натолкнулся на скрещенные копья стражей. В ответ на окрик посторонился, уступая дорогу десятку воинов, сопровождавших важную персону. Это был высокомерный перс Фрасибул, который, поглядев на Асандра, оскалился с явной издевкой.

– Да, царевич Махар что-то задумал и хочет сделать это без меня! – вздохнул Асандр, возвращаясь домой. Тут его ждал Гиерон, который через Евпорию узнал, что готовится новый караван судов для отправки хлеба Митридату.

– Какому Митридату? – воскликнул Асандр, удивленно взглянув на слугу. – Кто может сказать, где сейчас Митридат? В какой порт пойдут корабли?.. В том-то и дело, что отправлять хлеб некому, его захватят римляне!

– Хлеб пойдет в осажденную Синопу, – поправился Гиерон. – Ведь город продолжает держаться и ждет возвращения Митридата, который снимет осаду!

– Это другое дело! Кто же поведет корабли? Как видно, не я!

– Евпория сказала, что корабли поведет Фрасибул!

– А-а… – протянул Асандр, начиная что-то понимать.

– Есть еще новость, – добавил Гиерон после краткого молчания.

– Говори, что же ты молчишь?

– Фрасибул не только добился размолвки между тобою и Махаром и захватил в свои руки навархию. Он отстранил от царевича Евпорию, считая, что она тайно служит тебе!

– Отстранил Евпорию?.. Жаль, теперь мы не все новости будем узнавать раньше других!.. Куда же ее спровадил Фрасибул?

– Ты сам знаешь, господин, как Махар привязался к Евпории, хотя ее молодость миновала. И не захотел ее обидеть. Он дал ей должность старшей жрицы Афродиты Пандемос! Она уже перебралась из дворца в храм, туда, к порту!..

– Ну, это не так плохо!

– Совсем не плохо, господин!

Гиерон был очень доволен этим перемещением своей давней подружки, которое давало ему возможность чаще и проще посещать ее.

Отвергнув услуги Асандра, отстранив его от дел и закрыв перед ним двери дворца, Махар полагал, что поступает именно так, как учил отец. Да, человек нужен царю, пока он приносит пользу, а как только он утрачивает это качество, его устраняют.

Устранять полагалось не только ненужного, лишнего человека, но и такого, который оказался слишком полезен, сделал чересчур много для своего владыки. Такие люди склонны зазнаваться, начинают приписывать себе большую долю царских успехов и даже считают себя творцами царского могущества. Они легко впадают в недовольство, им кажется, что их мало возвеличили, что они вторые после царя, а при случае могли бы и сравняться с ним… Так зарождается гордыня в сердцах больших военачальников, ближайших советников и сподвижников царских, а от гордыни один шаг к заговору против государя, к покушению на его жизнь и диадему! Поэтому хорошо, если возвеличенные и возгордившиеся друзья, так же как и зазнавшиеся полководцы, неожиданно уходят в страну теней!

Правда, Асандр казался Махару слишком мелкой сошкой, чтобы его следовало отправлять так далеко. К тому же он пантикапеец, член той общины, с которой сейчас невыгодно портить отношения, а также муж деятельный и расторопный, могущий еще понадобиться. Поэтому удел его – временная опала. А дальше видно будет…

Слух о внезапной немилости царевича к Асандру мгновенно стал достоянием всего Пантикапея. Недоброжелатели, и среди них первый Парфенокл, возликовали, но Левкипп и его окружение были встревожены. Им показалось, что попытка Асандра склонить Махара к измене провалилась, царевич разгневан и, возможно, завтра прикажет отправить злополучного советника в пыточное подземелье. А зубчатое колесо и дыба – страшные вещи, они развязывали языки и не таким, как Асандр! А если это так, то на пытке будут выявлены истинные вдохновители и сторонники измены Митридату.

Но Асандр появился на улицах города такой же самоуверенный, как всегда, в окружении толпы друзей. Казалось, он не понимал опасности своего положения. Он всем своим поведением старался показать, что опала его мало беспокоит.

– Или он хочет выглядеть счастливым в беде, или мы чего-то не поняли, – изрек Левкипп, когда ему сообщили об этом. По его указанию с Асандром встретились верные люди из числа младших жрецов. Они попытались открыть ему глаза на его незавидные обстоятельства.

– Смотри, Асандр, – говорили они, – как бы тебе не угодить в колодки!

– Не бежать ли тебе, Асандр, в Фанагорию?

Но Асандр только смеялся в ответ на эти предупреждения. Он с друзьями вышел на пристань посмотреть, как готовится уйти в море очередной караван судов, груженных продовольствием, теперь уже без его участия. Здесь встретился с Панталеоном, тоже отправляющимся в плавание. Фрасибул не без основания полагал, что успех, который сопутствовал Асандру на море, в значительной степени зависел от мореходных талантов Панталеона и крепкой сплоченности матросов, а потому оставил опытного моряка и преданных ему людей на кораблях.

– Да будет милостив к тебе Посейдон Кораблеспасатель! – сказал Асандр, обнимая друга на прощанье.

Караван покинул порт. Асандр остался на берегу и, несмотря на показную самоуверенность, почувствовал себя обиженным, одиноким. И хотя никто не угрожал ему прямо и не искал его с целью заковать в колодки, ему показалось, будто неведомая опасность стала ближе, как бы нависла над ним.

Отвлекшись от дел, Асандр пожелал увидеть прекрасную художницу Икарию, которая уже не раз робкими письмами напоминала о себе. Приказал Гиерону седлать коней и выехал из города, оставив дом на попечение Антигоны.