Чтение онлайн

– Несмотря на мои требования, - сказал следователь в заключение, - работники уголовного розыска поквартирный обход так и не завершили.

И с вызовом посмотрел на Нечаева: что, съел? Кураев недовольно посмотрел на начальника убойного отдела.

– Как же так?
– сказал он.
– Сергей Иванович…

– Товарищ не в курсе, - сказал Нечаев.
– Он уехал, а мы там еще четыре часа корячились. Только два адреса не отработали, и то по уважительной причине - хозяев дома не было. А рапорт для следователя я уже написал, - и передал порозовевшему следователю рапорт о проделанной работе.

– Что же вы, Саша, - с упреком сказал Кураев.
– Не разобрались до конца, а уже постукиваете на товарищей. Нехорошо. Вы должны с уголовным розыском в контакте работать. Характеристики из института на потерпевшего запросили?

– Запросил, - вздохнул следователь.
– И с утра туда звонил. Он уже два месяца как у них не работает. Уволили по собственному желанию.

– Почему?
– карандаш стукнул о стол.

– Выясняем, - вздохнул следователь и беспомощно глянул на Нечаева.

– Сегодня все выясним, - встрял Нечаев.
– Я с утра своего оперуполномоченного в институт послал. Он и документы необходимые возьмет, и с людьми побеседует.

– Не торопитесь, - с упреком сказал заместитель областного прокурора.

– Так ведь выходные были, - Нечаев сказал это по инерции.
– Институт не работал.

Слова эти пахли оправданием, а начальство оправдывающихся подчиненных не любит, это уже давно подмечено. Начальство любит заниматься демагогией. Заместитель прокурора прямым начальником Нечаева не был, но ведь служба такая, огребешь и от дальнего, поэтому Нечаев даже не удивился, когда Кураев сказал:

– А вот преступники у нас работают без выходных!

Ну, и какого черта он это сказал? У сотрудников убойного отдела с выходными тоже негусто. За последние два месяца у Нечаева выдался всего один выходной, да и выспаться не удавалось - жестко спать на кабинетных стульях, а на столе еще неудобнее.

– И какие соображения у нас есть?

Следователь встал. Ну, как же, главный организатор расследования преступлений! Нечаев внимательно ждал соображений следователя.

– Намечено несколько версий, - сказал он.
– Возможно, что убийство совершено неизвестными лицами при их попытке ограбить квартиру гражданина Медника. Вторая версия: Медник был убит недоброжелателями на почве сложившихся неприязненных отношений. Третья версия…

– Погоди, не тарахти, Шурик, - недовольно сказал заместитель прокурора.
– Какие здесь версии выдвинуть, я сам сказать могу. Ты лучше скажи, что именно говорит за возможность той или иной версии?

– Я только набросал общие версии, - еще гуще покраснел следователь.
– А к какой из них надо более склоняться, покажет расследование.

– Ты присядь, - повелел Кураев.
– Ты у нас сотрудник молодой, перспективный, тебе, как говаривал вождь мирового пролетариата, еще учиться и учиться. Не возражаешь, если мы сейчас старого зубра попытаем? Сергей Иванович, у тебя есть соображения?

Нечаев встал.

– Небольшие соображения есть, - сказал он.
– Жрать у этого самого Медника нечего было, а на кухонном столе бутылочка коньяка стоимостью в половину моей месячной зарплаты, бастурма, колбаска сырокопченая, лимончик под коньяк. Я так полагаю, что все это гость принес. Сели они на кухне, выпили, добавили, само собой, у них научный диспут завязался, ну и закончился он победой более остро атакующей стороны. Там на стопках и на тарелках мы отпечатки пальцев нашли, мы их через нашу картотеку пропустим. Надежд, конечно, мало, что собутыльник у нас засветился - не тот контингент. Но чем черт не шутит! Полагаю, что нож этот принадлежит убиенному. Интеллигентные люди с собой такие ножи не таскают, за одно ношение его можно срок получить, думается, что он использовал подручные средства. Да и убийство, скорее всего, произошло спонтанно, не хотел наш неведомый злоумышленник своего оппонента жизни лишать.

– А на кровати труп как оказался?
– качнул головой заместитель прокурора.

– Убийца и перенес, - сказал Нечаев.

– Что же, - вздохнул Кураев.
– Надо и это отработать.

Положив карандаш на стол, он встал, заложил руки за спину и сделал несколько шагов по кабинету. Остановился и оглядел присутствующих:

– Как вы понимаете, - сказал он, - мне уже звонили. Руководство института взволновано, а если учесть, что наш потерпевший работал в бывшей обкомовской больнице, сами понимаете, общественный резонанс у этого убийства большой. Люди звонят, интересуются…

– Михаил Кальмаевич, - перебил прокурора Нечаев, - а в больнице покойный кем работал, если не секрет?

Кураев недовольно глянул в его сторону.

– Не секрет, - сказал он, - какие уж тут секреты! В гинекологическом отделении он работал, на профилактику женские органы ставил. Тебе это что-нибудь дает?

– Пока нет, - сказал Нечаев.
– Общую картину проясняет. Становится ясным, какая общественность прокуратуру и милицию донимает.

– Тебе хаханьки, а прокурор области это убийство уже на контроль поставил, - сообщил Кураев.
– Он даже сказал, чтобы я следователя на более опытного сменил, но я в Сашу верю. Справишься, Поцелуйко?

Что ж, доверие начальства, похоже, и в самом деле окрыляет! После таких слов следак даже убийство Кеннеди распутывать взялся бы. Ну-ну, вольному, как говорится, воля. Плохо, что сам Нечаев не мог уйти от расследования этого дела. По крайней мере, с полмесяца придется работать по делу вплотную, а дальше, как жизнь даст - если повезет, то убийство раскроется, не повезет, оно зависнет в «глухарях», останется нераскрытым, и за него будут шпынять каждый раз, когда надо будет найти недостатки в работе отдела по раскрытию умышленных убийств.

Из прокуратуры Нечаев уехал не в лучшем расположении духа, но в отделе его ожидал приятный сюрприз.

– Иваныч, - встретил его улыбкой Примус, - мы мужика установили, который пальчики на стопке оставил. Глоба получил пальчики, а потом прокатал их по картотеке. На всякий случай. И представляешь - пальчики совпали!

– Короче, - перебил его Нечаев.
– Крутишься, как девица, которая никак не решит, выходить ли ей замуж или еще погодить. Чьи пальчики?

– Зямин Михаил Дмитриевич, проживает по улице Чебышева, дом одиннадцать, квартира четырнадцать, - доложил Примус.
– И вот что интересно: он с нашим покойником в одном институте работал. Доктор наук!