Чтение онлайн

Если верить акту антиквара Гараева, скульптурную статуэтку, символизирующую Сферические Мистерии, сдал 30 июля некто Теркин Бронислав Дмитриевич. Примус позвонил в розыск районного управления внутренних дел по Центральному району и навел справки. В розыске Теркина хорошо знали, два раза отправляли его в Урюпинскую колонию за кражи личного имущества граждан. Узнав это, Примус поскучнел: квартирный вор очень редко подписывается на убийство, разве что крайние обстоятельства его к этому вынудят. Не исключался вариант, что этот самый Теркин мог совершенно случайно оказаться в доме убитого, увидеть раскрытую дверь, заглянуть в квартиру и прихватить на память о посещении некоторые сувениры. Правда, только дебил мог что-то взять из квартиры с криминальным трупом, но, судя по предыдущим кражам, Теркин особым интеллектом не отличался. Первый раз, хорошо почистив квартиру одного торгового работника, он принялся распродавать ворованное барахло прямо из своей квартиры и был взят с поличным, успев пропить из украденного только несколько золотых изделий и шубу из шкурок енота, о которой торгашка горевала больше всего. Енотовая шуба стоила жулику трех лет общего режима. Второй раз Теркин полез в чужую квартиру с великого бодуна, обнаружил в холодильнике литр «Капели» и тут же оскоромился, закусывая сухой вермишелью, так как ничего более существенного в квартире не оказалось. С выпитого Теркина потянуло в сон, он и прилег на хозяйской постели, которая поразила его своими размерами и накрахмаленным бельем. Но тут на беду Теркина в квартиру заглянула соседка, которой хозяева при отъезде поручили следить за имуществом. Обнаружив на шикарной постели маленького грязного мужчинку, она тут же вызвала милицию. Здоровый сон в чужой квартире принес Теркину еще три года, но уже усиленного режима, а за незадачливым вором прочно закрепилась кличка «Соня».

Так что вполне можно было ожидать от Бронислава Дмитриевича самого нестандартного поведения.

– Покажь символ мистерий, - сказал Нечаев.
– Любопытно ведь, верно?

– Спрашиваешь!
– Примус полез в свою потертую папку и достал уложенную в прозрачный полиэтиленовый пакет скульптурную группку. Все вместе в размерах не достигало тридцати сантиметров. Как и рассказывали антиквар и Зямин, скульптурная группа представляло собой яйцо, которое обвивал искусно сделанный змей. Яйцо было синего цвета, змей серебристым, а вместо глаз у него были зеленые изумрудики. Тело змея покрывали золотистые насечки.

– Красивая вещица, - сказал Нечаев, взвешивая скульптурку на руке.
– Только не из-за нее нашего дорогого доктора грохнули, совсем не из-за нее. За две с половиной тысячи не убивают.

– Ежу понятно, - нахально сказал Примус.

– Ну что, - вздохнул Нечаев, - выдернем Броньку и пошепчемся с ним насчет таинств Мистерий?

– Предъявить ему нечего, - сказал Примус.
– Хоть бы отпечаток пальца оставил…

– Но в квартире он был?

– Может, и был, - вздохнул Примус.
– Но могло и так случиться, что эту вещицу ему на реализацию настоящие убийцы передали. Что тогда? Обрубим концы - уже не соберем.

В кабинет Нечаева заглянул Гусев, и начальник сразу вспомнил, что до сих пор не придумал ему достойного наказания за доблестное поведение при проверке режима секретности. Но Гусев сделал невинное лицо и сказал:

– Товарищ полковник, там При… Евграфова к телефону.

– Разрешите?
– сказал Примус и, не дожидаясь ответа, скользнул за дверь.

Звонила Вика.

– Товарищ старший лейтенант, - сказала она.
– Вы уже забыли бедную женщину?

– Что ты, - искренне сказал Примус.
– Просто у нас сейчас такая запарка!

– И вам совершенно наплевать на то, что работники здравоохранения мучаются, можно сказать болеют от отсутствия внимания и ласки?
– хихикнула Вика.
– В общем, я позвонила тебе сказать, что совершенно случайно нашла рабочую тетрадь Ильи Николаевича. Или она тебе уже не нужна? Вы нашли, кто его убил?

– Что ты, Вика, конечно же, нужна, - сказал Примус.
– Уже лечу. Клянусь, брошу все, только в магазин заеду.

– Бери полусладкое, - сказала Вика.
– И конфеты, лучше в коробке, я развесные не люблю. Слушай, мент, может, раскошелишься на «Рафаэлло»?

Он положил трубку и возвратился в кабинет начальника.

– Из больницы звонили, - сообщил он.
– Там рабочую тетрадь Медника нашли, может, есть что-то интересное. Я гоняю, шеф?

– Давай, - согласился Нечаев.

Он уже заметил, что хорошие новости, как и неприятности, никогда не приходят поодиночке. Если уж начало везти, то колесо фортуны раскручивается до полного оборота.

– Иваныч, я машину возьму?
– спросил Примус.

– Хорошо, только скажи Славке, чтобы на связи был.

– Понял!
– обрадовался Примус и, чтобы совсем уж поймать за хвост неуловимую птицу удачи, жарко попросил: - Иваныч, стольник не займешь? Девочек поблагодарить надо!

– Наглец, - сказал Нечаев, доставая из удостоверения деньги.
– Больше бутылки сухача не покупай, твоим девочкам еще работать до вечера. Да и тебе тоже.

Евграфов уехал, а Сергей Иванович Нечаев посидел еще немного над делом, рассеянно полистал страницы этого дела, размышляя о перспективах дальнейшей работы по нему.

Что они имели?

Убили ученого, который работал над проблемами повышения рождаемости и модифицированием человека. А что такое модификация? Изменение его привычных качеств и привнесение новых, прежнему типу не принадлежавших. Уже за это могли запросто убить, чтоб не изгалялся над божественной природой человека. Ну, это к слову… Значит, работает себе мужик, полон идей, но тут у него случается конфликт с руководством института, он бросает все и идет в больницу. С начальством больницы у него отношения нормальные, друзья они с главврачом, вместе когда-то учились, поэтому в больнице Медник чувствует себя свободно и продолжает заниматься исследованиями, причем выходит на уровень, когда начинает мечтать о каких-то всемогущих ангелах, которые станут его надежными помощниками. Надо полагать, что это он так своих модификантов называет. За это тоже могли убить. Например, за то, что эксперименты провел, не согласовав это с подопытными кроликами, а может, кто-то серьезно опасался конечных результатов этих экспериментов. В конце концов, это и случилось - труп Медника явился веским тому подтверждением. Перед смертью его кто-то явно пытался разговорить, делая инъекции соответствующих препаратов. Трудно сказать, добились ли убийцы от доктора каких-нибудь сведений, но сразу за убийством они взламывают кабинет доктора в больнице, переворачивают там все и уходят, прихватив шесть историй болезней. Спрашивается, зачем им это нужно? Получается, что подопытными объектами Медника были именно эти шесть женщин или кто-то из них. А что за эксперимент он проводил? Вводил измененную на генном уровне сперму, чтобы получить своих модификантов? Тогда родственники подопытных или сами подопытные не имеют к убийству отношения. Про себя они сами знали, а остальное их не должно было волновать. Да и про себя что они знали? Забеременели, беременность развивается успешно… А успешно ли? Надо Примусу сказать… тьфу ты, дал же Бог человеку кличку… Евграфову надо сказать, чтобы он съездил в поликлиники, где состоят на учете эти женщины, и выяснил, как протекает беременность. Хотя вряд ли ему что-то расскажут, сошлются на врачебную тайну. И чревата такая любознательность - мужья у них не рядовые. Ладно, пока оставим это направление. А что у нас есть? А есть у нас символ Сферических Мистерий, который после смерти Медника побывал в руках мелкого жулика по фамилии Теркин, который обожал конкретику и наличность, а потому сдал яйцо со змеей в антикварный, по счастливой случайности тот самый, где Медник скульптурку приобрел. Правда, непонятно, как этот предмет оказался у Теркина, и выяснить это можно лишь одним путем - взять его за тощую задницу, напугать хорошенько и вытряхнуть все, что он знает. В запасе еще есть эпидерма, которую эксперт нашел под ногтями убитого. Но сейчас она бесполезна и свою роль сыграет, если появится у нас конкретный подозреваемый.

Не нравилось Нечаеву происходящее, какая-то глупая и необязательная фантастика путала все расследование. Модификанты эти… Ангелы, понимаешь, Медника… Он повторил эти слова вслух. Звучало.

Где-то около шести часов вечера позвонил незнакомый мужчина.

– Здравствуйте! Мне нужен оперуполномоченный Евграфов. Вообще-то он мне давал два телефона, но первый, к сожалению, не отвечает.

– У вас к нему дело?
– спросил Нечаев.
– Я его начальник.

– Вот и хорошо, - сказал мужчина. Голос у него был слабый и дребезжащий, словно у старика.
– А меня зовут Матвеем Ипполитовичем, я работаю в антикварном магазине на Пражской. Вам это что-то говорит?

– Разумеется, Матвей Ипполитович, - оживился Нечаев.
– Вы хотели что-то передать Евграфову? Можете сказать мне, я обязательно передам.

– Уж пожалуйста, - согласился старик.
– Не знаю, насколько это будет интересно ему и поможет ли в расследовании этого ужасного убийства, но я, знаете ли, вспомнил еще одну деталь из нашей беседы с этим самым Ильей. Вы понимаете, о ком идет речь?