Чтение онлайн

– Как именно, я не знаю, молодой человек, – резко отозвалась Ариадна, в голосе которой послышались металлические нотки. – Меня это не интересует. Просто я была у него на той квартире, где он сейчас живет в поисках лучшей жизни. Он был безобразно пьян. И он говорил мне, что Вячеслав лишил его счастья. Он изъяснялся в иных выражениях, но я их сейчас не буду воспроизводить.

– Так-так, очень интересно становится, – констатировала я.

– Абсолютно ничего интересного, – не согласилась Ариадна. – Мой бывший муж в пьяном виде нагородить может что угодно. И лишь те, кто с ним знаком слишком мало, могут воспринять это всерьез.

– Почему?

– Потому что он трус. Он всегда боится всего: изменить свою жизнь, поскольку есть риск, что будет еще хуже; неосвещенных улиц, потому что можно ненароком сломать ногу; неприятностей с милицией, потому что это грозит тюремным сроком. А он привык считать себя благополучным. Я бы назвала это заурядным. Он не понимает, что нужно найти свой, истинный путь – только так можно обрести счастье. Но не мне его судить и не мне наставлять, – закончила Ариадна. – Вот так.

– Скажите, а Веронику Вересаеву вы в самом деле не знаете? – спросила на всякий случай я.

– Я не сумасшедшая, я отвечаю за свои слова! – вдруг возмутилась Россошанская. – За кого вы меня принимаете?!

Мы с Перетуриным снова переглянулись, и оба, кажется, подумали об одном и том же: «Как же сложно с некоторыми категориями людей!» А я еще подумала о том, что Россошанскому, похоже, нельзя было позавидовать в плане его личной жизни. Однако это имело мало отношения к тому, чем мы сейчас были озабочены.

– Ариадна, а когда это было? Когда вы слышали угрозы из уст вашего мужа?

Россошанская задумалась, потом плавным движением руки погладила одну из висевших на стене геометрических фигур из пластика, пожала плечами и сказала:

– Примерно месяц назад. С ним был еще один человек. Я как-то видела его в клинике. Неприятный такой парень… Довольно молодой. Худой, вертлявый. Сразу видно, что он находится очень далеко от истинного пути.

– Как его зовут? – тут же спросила я.

– Я не интересовалась на этот счет, – отрубила экс-супруга Россошанского. – Знаю только, что видела его в клинике.

– Он там работает?

– Скорее всего, нет. Просто приходил к кому-то из руководства. Большего ничего сказать не могу. Спросите у самого Эдуарда.

– А где нам его найти? Его сегодня нет с самого утра.

– Я могу дать вам его адрес. Дело в том, что он снимает квартиру, – сказала Ариадна и неспешно поднялась со своего места.

Она прошла к шкафу, вынула из ящика записную книжку, открыла нужную страницу и продиктовала адрес.

– Я там была один раз и запоминать адрес сочла излишним, – как будто почувствовав логичный вопрос с моей стороны, произнесла Россошанская. – Вот и записала его. На всякий случай. Вот этот случай и произошел. Думаю, что единственный и последний.

– А детей у вас нет? – поинтересовалась я.

– У нас есть сын, – кивнула Россошанская. – Но он находится у родителей Эдуарда. Они дают ему воспитание, которое считают нужным. Я не во всем с ними согласна, но у меня самой, к сожалению, нет времени, чтобы воспитать сына надлежащим образом.

Она развела руками, а я невольно порадовалась за сына Россошанских, которому не суждено получить «надлежащего» материнского воспитания. Записав адрес, я поблагодарила Ариадну и сказала:

– У меня к вам еще один вопрос, последний. Что вы делали двадцать восьмого мая в середине дня?

Ариадна посмотрела на меня напыщенно и оттопырила нижнюю губу.

– Это недостойно – заставлять человека отчитываться о его личных делах, – процедила она.

– Может, это и недостойно! – неожиданно резко вмешался Родион Перетурин. – Только в милиции, знаете, плевать хотели на все эти церемонии.

Ариадна едва заметно улыбнулась.

– Вы пугаете меня милицией? Разве я преступница, чтобы подобные угрозы возымели на меня действие?

– Мы просто спрашиваем, чтобы убедиться самим, – поспешно вступила я. – Так что ответьте, пожалуйста, чтобы мы не тратили время.

– Я провела время в обществе Бориса Рахметова, астролога, – отчеканила Ариадна. – Мы с ним три часа разговаривали о проблемах влияния судьбы на текущие жизненные обстоятельства. Это было приблизительно с двух до пяти часов. Можете убедиться в этом, связавшись с господином Рахметовым лично. Кстати, вам будет полезно подольше пообщаться с ним, поскольку после этого вы, возможно, измените взгляды на окружающий нас мир и лишитесь той материалистической суетливости, которой сейчас пропитаны. Желаю вам успехов!

И, церемонно откланявшись, Ариадна указала нам с Перетуриным на дверь.

– Что ж, кажется, на это дело пролился свет, – сказал Родион, выходя из подъезда на улицу. – Эта странная женщина, возможно, нам очень помогла. Но… Россошанский! Надо же, а!

Перетурин чувствовал себя виноватым за то, что слишком поздно вспомнил о пикантных подробностях жизни Вячеслава, его начальника Россошанского и невесты Вероники Вересаевой.

– Едем к Россошанскому! – решительно скомандовала я. – Сейчас, по-моему, осталось только одно направление поиска.

Я вспомнила вдруг о том, что надо было бы съездить к кредиторам, которым вез деньги Вячеслав. Это направление поиска еще недавно казалось актуальным. Но сейчас, когда события начали стремительно развиваться в другую сторону, на отработку версии кредиторов уже не оставалось времени…

Россошанский был не в форме. Как бы сказали в типичном американском фильме, он был «абсолютно не в порядке». Попросту говоря, он был нетрезв. Причем, судя по его внешнему виду, в этом состоянии он пребывал со вчерашнего дня. Верхние пуговицы дорогой белой рубашки были расстегнуты, сама она выглядела мятой и неряшливой. Странно было видеть аккуратного, всегда с иголочки одетого директора клиники в таком виде. Сам же Россошанский, казалось, не замечал, как он выглядит.