Чтение онлайн

В этих молчаливых стенах мы отказываемся от диет, запиваем никотин колой или чем-нибудь покрепче, жарим яичницу на сливочном масле, спим на пыльных простынях, не чистим зубы на утро. Перестаем красться на цыпочках изо дня в день, боясь ненароком разбудить притихшие чувства. Дом этот оторван от мира, полон правды и целых армий муравьев, марширующих по подоконникам. Мы снова здесь. Водопад тоже рядом.

В городе она перестает слышать в себе море, дыхание волн заглушает гул мегаполиса, в нем все — от храпа автомобилей в ночи до лая встревоженных луною собак. В городе, вдали от ее моря, она больше осознает его ценность.

«К хорошему быстро привыкаешь. Начинаешь думать, что оно всегда будет рядом. А потом раз и обстоятельства вынуждают тебя уехать на пару дней, — вот тогда и чувствуешь острый недостаток соленого бриза... Почти наркотик». Кстати, Водопад не любит плавать в море. Ей достаточно быть рядом — смотреть на бескрайний простор, царапаться пятками об осколки ракушек и дышать в унисон с волнами, которые непременно растворятся у берега.

Мы с ней в длинных майках размера XXL с заезженным принтом — признание в любви к Нью-Йорку. Мы не были в Нью-Йорке и нас туда не тянет. Ужасно жарко, в другой одежде просто невыносимо, пришлось натянуть то, что было. Были две новые майки, непонятно откуда здесь оказавшиеся.

На двоих у нас пачка сигарет, горячие сгустки августовской ночи над городом, любопытные звезды, заглядывающие на шестой этаж. Водопад не хватает воды, для нее здесь засуха.

— Там я открываю северное окно спальни, впускаю бриз. Здесь он пустой, беззвучный, — жалобно говорит она.

Водопад не признает здешний пролив, для нее он — нелепая пародия на что-то грандиозное.

— Я не привередничаю, просто говорю как есть. Вода не должна быть зажата внутри городских стен. У воды должна быть свобода, пространство для обновления. А здесь его нет, одни пробки из паромов.

Я не соглашаюсь, говорю, что она непредсказуема — то тянется к городу, то убегает от него.

— Я, видимо, старею. Меня стало тянуть к корням. Хочется быть там, где все мое, родные места... В этом городе меня многое стало пугать: дороги, убегающие за поворот, после чего их становится не видно, назойливое внимание людей, ищущих в тебе то, что нет, оставшиеся на столиках кофеен следы чужих жизней, незаметные и неприятно липкие. Ты можешь продолжать любить этот город, но без меня. Теперь он для меня дорог, как прошлое. Но не больше.

Вообще-то жизнь вдали от суеты ей к лицу. Темно-коричневый загар нежным слоем покрыл кожу. В глазах загораются отблески живописных пейзажей, увиденные с берегов, где ютятся заброшенные лодки. Волосы налились силой бескрайнего моря, они приятно пахнут солью и цветочными духами. Chanel Chance. И большие часы — она, как и я, носит их на правой. Она, как и я, снимает их, когда занимается домашними делами, а потом долго ищет по всему дому. Моя девочка-странствие.

— Мне обидно, что мы часто забываем о настоящем. Я же помню, как не раз, когда мне было сложно, ты, не бросаясь словами, сжимал мне руку. Давал понять, что ты рядом. Помню, как мы долго молчали, не из-за того, что не о чем было говорить... Так хорошо понимали состояния друг друга, что не могли передать их словами. Вот это и есть настоящее, которое легко утратить в толпе. Люди, я думаю, вообще не нуждаются в словах. Достаточно руки в руке и взглядов.

Она сидит на продавленном старом стуле на балконе. Я опустился рядом на горячий бетонный пол, прислонился к перилам. Так много хочется ей сказать. Но достаточно и взгляда.

— Иногда мне кажется, что жизнь не оставляет шанса на вторую попытку. Она не лишает тебя главного, но при этом позволяет не больше, чем продолжать дышать. О новом счастье речи быть не может. Ты не то чтобы умираешь морально, даже улыбаешься, покупаешь красивые вещи, посещаешь бассейн. А между тем убывают внутренние силы, делающие возможными новые попытки. У тебя такое было?

— Нет. Я, конечно, тоже люблю пострадать, но в меру. Или ты забыл, что я верю в вечное и абсолютное счастье? Не обязательно с кем-то. Хотя без мужчины женщина теряет силы и желания, боится решений.

— Счастье не бывает вечным, но пусть твое будет долгим. В любом случае, каждому — по вере его.

— Я вот смотрю на тебя, слушаю и вижу изменения в лучшую сторону. Ты выздоравливаешь. Правда, твои болячки еще ноют — это как перенести перелом. Так не беспокоит, но перед дождем трещины прошлого, пусть и сросшиеся, дают о себе знать.

— Я стараюсь. Но говорят же, бывших наркоманов не бывает.

— Твое состояние нормальное! Все проходит, но не так быстро. Можно долго заблуждаться, не видеть верного пути, искать бесконечные оправдания своей слабости в бутылке, в случайных связях, в ложных альтернативах. Это продолжается месяцами, годами, а потом раз! — и находит озарение, становятся видны все допущенные ошибки. И мы спешим исправить, загладить их в короткий срок, хотя на их совершение потратили намного больше времени. Спешим избавиться от болезненных язв, в образовании которых премного участвовали. Теперь наберись терпения и будь к себе добр.

— Знаешь, что странно? Мы так хорошо знаем теорию, тогда как на практике ее не всегда можем применить.

— Ну, это святое! Языки у нас длиннее рук. Понятное дело, все мы великие критики того, чего не умеем сами, или того, чем сами не занимаемся, а если и занимаемся, то так беспомощно, что было бы куда лучше оставить жалкие попытки и сделать что-нибудь полезное по хозяйству. Это я иронизирую, не обращай внимания! Мы делаем попытки, что-то получается, а что-то нет. Не забывай, на этой земле от нас зависит усилие, а не результат.

— Да, только усилия... А еще многие скрывают свои поражения. Думают, что тем глубже их прячут, чем успешнее становятся. Но для себя я выбрал открытую игру.

— Впереди целая вечность, зачем же спешить получить то, что непременно придет со временем? Этой спешкой мы только отравляем свои жизни сегодня. Впитывай в себя каждый луч солнца, это важно.

— Ага, это позволит побыстрее слечь с солнечным ударом. Водопад, ты стала глубокой, как водопад! А раньше ты придерживалась более легкого расклада — что ты читаешь, Баха?