МногоЛики
Шрифт:
Смогла.
Записывая ответ, Ванесса чувствовала себя почти счастливой. Кто бы мог подумать, что от математики тоже можно получать удовольствие.
Они вышли из школы всей тусовкой. Ванесса за руку с Дэном, Полина, Кирилл, Антон и Макар, Наташка, Агата, Тая, кто-то еще, зачем всех помнить. Настроение было так себе. Все радовались как идиоты. Полинка ныла, что не так сделала номер первый или номер двадцатый, Дэн сиял – вот уж у кого никаких сомнений и размышлений о жизни. Ванесса знала, что все сделала как надо. Девяносто пять минимум, а, может, и сто. Но повода для радости не было. Она не смогла главного. Пойти против чужих ожиданий.
– Ого, вот это чикса, – ахнул Дэн.
Ванесса встрепенулась. У школьной ограды стояла девушка. Именно что «ого». Грамотным ревнивым взглядом Ванесса оценила юбку Прада, свитшот Гоша Рубчинский, туфли Стелла Маккартни, сумку Хлои. Что за очки, было не понять на таком расстоянии, но выглядело все вместе просто изумительно.
Изумительной была и фигура девушки, высокая, стройная, будто литая. Изумительными были волосы, длинные, густые, небрежными черными волнами спускавшиеся до пояса. Но круче всего было общее впечатление уверенности в себе и легкого пренебрежения ко всему вокруг. Оно чувствовалось в ее позе, в повороте головы, в изящности, с которой она сунула тонкую руку в карман свитшота. Обыденный жест, но такой, что от него мурашки побежали по коже.
– Крутотень, – протянул Дэн. – Зачетная телочка.
Ванесса выдернула пальцы из его руки.
– Ты чего, ревнуешь? Ты лучше!
Но Ванесса знала, что это неправда, и это было унизительно. Завидовать можно было чужой свободе, независимости, но красоте? Никогда она не завидовала внешности. И не будет.
Рука потянулась к телефону. Фотографировать посторонних неприлично, но если украдкой…
– Кабанова! – позвала незнакомка. – Подойди.
Полина схватила Ванессу за локоть.
– Она тебя зовет, прикинь!
Не может быть. Эту девицу Ванесса не знала. Таких не забывают.
– Ванесса, ты глухая? Я жду.
– Ты ее знаешь? – прошептала Полина. – Ну иди, чего стоишь?
Ей надо, пусть сама идет, мелькнула у Ванессы мысль, но ноги уже несли ее к незнакомке. Было что-то такое в голосе той, что не проигнорируешь.
Я просто хочу рассмотреть поближе ее очки, твердо сказала себе Ванесса, подходя к красавице.
– Здрасьте.
Незнакомка молчала. Глаз ее было не разглядеть за темными стеклами. Лицо ничего не выражало, и оттого Ванессе казалось, что ее рассматривают под микроскопом.
Она переступила с ноги на ногу.
– Я Ванесса Кабанова. Вы меня звали.
Незнакомка медленно сняла очки. Глаза у нее оказались большие, миндалевидные, темно-карие, а все лицо до того красивым, что дух захватывало. Она выглядела как девушка с обложки, но только без фотошопа и лишнего макияжа. Тонкий изящный нос, высокие скулы, пухлые, резко очерченные губы. Накрашены блеском, между прочим, а не помадой.
– Серьезно? – протянула незнакомка. – Ванесса Кабанова? Ну и придурки твои родители.
Ванессу словно ударили под дых. А сама то… да ты кто такая… какое право…
– Мои тоже.
Девица вытащила из сумки паспорт, открыла, дала Ванессе. Рядом с фотографией – надо же, получилась не хуже, чем в жизни – было написано Кэндис Ивановна Розявина.
Ванесса подняла на нее круглые глаза.
– Кэндис?
– Звучит, да? Влипли мы с тобой.
Девушка сочувственно улыбалась. Не высокомерная королева красоты, а добрая подружка по несчастью.
– Имя можно поменять…
– А ты чего не поменяла? – усмехнулась Кэндис.
Резонный вопрос. Не поменяла, потому что не хотела расстраивать маму. Нет, вранье. Не поменяла, потому что иначе мама вынесла бы весь мозг.
Ванесса поймала внимательный взгляд Кэндис и тоже улыбнулась. Как здорово поговорить с тем, кто понимает, как это ужасно – быть Ванессой Кабановой.
– Я что хотела сказать. – Кэндис спрятала паспорт и закинула сумку за плечо. – Есть пять минут? У меня к тебе небольшой разговор.
Жжжж, жжжж, жжжж. Муха жужжала досадно, назойливо, как будто избрала Лиду своей целью из всего класса. Лида отмахивалась, муха улетала, но неизменно возвращалась, мешая сосредоточиться. А, может, и не было никакой мухи, а гудела лампа, негромко, но раздражающе, и тогда было бесполезно отмахиваться.
Вы-де-те… вы-ле-де…
Буквы сливались, перепрыгивали с места на место, буквы были врагами, которые не давали понять задание и выполнить его.
Вы-де-ли-те. Ура, первое слово есть. Лида посмотрела на часы. Сорок минут прошло. Кажется, впереди куча времени, но только не тогда, когда приходится сражаться с каждым словом.
Он-со… ос-но…
Волнение не помогало. От волнения буквы плыли еще сильнее, слоги разбегались в разные стороны словно тараканы на свету.
За одиннадцать лет в школе даже ослицу можно научить читать. Любимая фразочка матери. Что ж, получается, Лида ослица, она так и не научилась читать. Точнее научилась, но не качественно.
Ос-но-ву.
Задание наконец сложилось, обрело форму, стало понятным. Лида могла бы ответить, легко. Но чтобы ответить, нужно было прочитать варианты ответов – новый квест.
Хоть на тройку напиши, горе луковое, пожелала мать утром. Тогда было обидно, сейчас нет. И правда хоть бы на тройку натянуть.
К концу первой части Лида настолько устала, что последние задания выполнила, даже не пытаясь что-то прочитать. Вписала цифры ответов наугад, авось что-нибудь угадала.
И наконец сочинение. Мыслей у нее хватает, да и технически это несложно. Берешь ручку и водишь по бумаге. Вроде легче, чем читать. Но и здесь масса правил и ограничений. Должно быть понятно, не слишком крупно, не слишком мелко и, главное, без ошибок. Без ошибок не получалось. Даже обычный урок русского был чередой нескончаемых мучений, что уж говорить об экзамене.