Многоножка
Шрифт:
Ксюха подняла руку.
– Офигенный фильм!
– Как тебе Соломенцев там?
– Это пацан, который в голубей стрелял?
– Он, ага.
– Он – супер!
– У Нюры, кстати, есть своя шкала суперскости актёров, – ухмыльнулся Костя, отнимая с губ сигарету и выпуская ещё одно облачко в замёрзший воздух. – Если какой-нибудь Ди Каприо в этой шкале стоит наверху, то Анжелина Джоли – в самом низу.
– Да она чё, плохо играет что ли?!
– Я думаю, она только из-за внешности выезжает на первый план… Она больше модель, а актёрская игра у неё такая себе. Ну. На мой взгляд.
– Ну а Соломенцев тот же?
– Серёж, я говорила же, что не смотрела «Один год…».
– А кто стоит посередине шкалы? – спросила Тамара.
Нюра пожала плечами.
– Может быть, Филипп Хорбенцов, наверное, знаете такого? Он играл в «Далёких звёздах», старый такой фильм, советский… Я иногда думаю, что все, кто играют хуже него, вообще никуда не годятся, а те, кто лучше – ну совсем молодцы.
– Харбенцов, слышал, умер недавно, – вставил к чему-то Костя.
– Ну ладно, а Щадрин? Помнишь, про которого нам Виктор Саныч рассказывал, что он с ним дружил…
– Ну Щадрин – это да, – согласилась Нюра. – Он… Где-то вот тут, – и она отметила рукой (ребром ладони) какую-то точку на невидимом измерителе. – Выше середины.
– И как ты это измеряешь? – спросила Тамара.
– По собственным ощущениям. Это только моя шкала… – ответила Нюра негромко. – Если я верю тому, что вижу – то актёр хороший. А если, как он ни кривляйся, не верю – то ставлю его ниже отметки. Но это не значит, что он плохой, и что я зазнайка…
– Ну да, какая там Анжелина Джоли, когда у нас есть мадемуазель Колодкина, – рассмеялся Костя.
В ответ на его слова Нюра поморщилась.
– Ну не это я имела в виду.
Помолчали, стоя у остановки. Потом Тамара решила сказать:
– Скорее всего, скоро к нам присоединится ещё один человек. На роль Сильвия.
– Ты кого-то ещё нашла? – спросил Серёжа.
У Тамары в голове мельком пронеслась мысль, что все парни, с которыми она общается, любят строить из себя букву «Ф», особенно ёжась на морозе.
– Не совсем я… Света мне рассказала про Сашу Солнышева. Я собираюсь ему написать…
Серёжа с Костей переглянулись.
– Лучше не стоит, – сказал Костя.
– Почему? – удивилась Тамара.
В компании повисло какое-то неясное молчание. Несколько сомневающихся взглядов встретились друг с другом. Мимо проехала машина с громыхающей из колонок музыкой и скрылась за поворотом.
– Ну так…
– Скажем так, ему здесь не все будут рады, – Серёжа (впервые за время их знакомства) с трудом подобрал слова для такого размытого ответа. И Тамаре тут же стало неловко.
– Кто-то из вас с ним поссорился?
– Ммм… Нюра, в каком-то смысле, – уклончиво ответил Костя, глядя в сторону.
Догадывалась Тамара недолго: как только мысль щёлкнула у неё в голове, она издала негромкое «а-а-а» и затихла.
– Но ведь кто-то на роль Сильвия нам всё равно нужен.
– Только не он, пожалуйста, – попросила Нюра таким тоном, что Тамаре стало её жаль. – Я не смогу…
– Да ладно-ладно! – поспешила Тамара успокоить её. – Если ты не хочешь, то звать его не станем. А про себя подумала:
«Что же может быть настолько ужасного в человеке с такой фамилией?».
Вечером, оказавшись дома за компьютером, Тамара решила кому-нибудь написать. Единственный вопрос, который встал перед ней – кому именно?
Вариантов было три.
Первым вариантом была Нюра. У неё Тамара подумывала спросить, что их с Сашей Солнышевым связывает, кто он вообще такой и что за человек, и почему не может вернуться в «Стаккато». На втором месте стоял сам Саша Солнышев, вопросы оставались теми же. И третьим вариантом был Ромка. Но о чём его спросить, Тамара не имела понятия. Вряд ли он согласился бы сделать хоть что-нибудь, если бы она попросила – ведь для него она по-прежнему оставалась «хромой» и «чокнутой». И всё же смутное желание хоть что-нибудь написать ему никуда не уходило из-за отсутствия уважительных причин.
Из троих человек в онлайне была только Нюра. Немного – полчаса – поколебавшись, Тамара написала ей:
«Привет ещё раз. Ты уверена, что Солнышеву нельзя в „Стаккато“?».
Лучшей формулировки она придумать была не в силах. Нюра ответила вскоре:
«Уверена».
Тамара, поздно опомнившись, на всякий случай проверила список Нюриных друзей: никого по фамилии «Солнышев» там не значилось. Пришло ещё одно сообщение:
«На нём свет клином не сошёлся. Найди ещё кого-то».
«Нужен не „кто-то“, а тот, кто заинтересован, и кто сыграет. А он уже был в клубе, так что…».
«Он сам ушёл. Он не согласится вернуться».
«А если согласится?».
Тамара нервно постукивала носком по полу. Потом вдруг вспомнила, поднялась со стула, кряхтя, легла на пол спиной и пыхтела ещё пару минут, поднимая вверх выпрямленные ноги. У неё получалось всё легче.
Когда она вернулась на стул, Нюра уже ответила:
«Тогда не смогу я».
«Почему?».
«Просто потому что».
«Сдаюсь, аргументированно высказывать свою позицию ты явно умеешь».
Спустя время Тамара спросила её:
«А этот Солнышев по твоей шкале актёров где находится?».
К величайшему её облегчению, Нюра прислала смеющийся смайлик. Это, должно быть, означало, что она не воспринимает разговор так уж серьёзно.
«Где-то под Безруковым, я думаю».
«А Безруков?…».
«Немного выше, чем Мельников».
«Угадай мой следующий вопрос…».
«Солнышев – где-то под серединой. У него есть хорошие задатки. Были».