Чтение онлайн

Закатное солнце уже отсвечивало в окнах соседнего дома, на детской площадке, под строгим наблюдением своих бабушек и молодых мам, играла малышня, и такая истома разливалась вокруг, что даже представить трудно было, что какой-то гаденыш в «опеле» может покуситься в такой вечер на жизнь боготворимой тобой женщины. А Ирину он действительно боготворил, хотя и вынужден был скрывать это не только от Турецкого, но и от того же Голованова с Агеевым.

Присел на угол свободной скамейки и представил, как бы он выглядел со стороны.

Ничего подозрительного. Молодой дед или же папаша-переросток, которому жена поручила посмотреть за ребенком.

К его ногам подкатился мяч, за которым поспешал пятилетний пацан, и Антон подтолкнул его в сторону мальчишки. Видимо, вконец озверевший от своей бабушки, которая только и делала, что покрикивала на него, мальчишка мгновенно переключил свое внимание на огромного, как индийский слон, незнакомца, приглашая его поиграть в мяч, но в этот момент из-за дома вырулила ухоженная «ласточка» Ирины Генриховны, и Плетнев вынужден был только руками развести, потрепав мальчишку по вихрастой голове. Мол, не обессудь, друг, в другой раз обязательно поиграем.

Вписав машину в свободное пространство под окнами дома, Ирина Генриховна окинула взглядом освещенный закатным солнцем двор, и не очень-то поспешая, ступила ногой на землю.

Оглянулась, не появился ли в торце дома примелькавшийся темно-синий «опель», но его почему-то не было, и она, все так же не торопясь, достала с заднего сиденья свою куртку, которую в случае непогоды возила с собой, проверила «бардачок» и только после этого с силой хлопнула дверцей.

Уже с некоторой растерянностью покосилась на торец дома, не понимая, что именно заставило хозяина «опеля» задержаться, и в этот момент появился он сам, без машины. Мордатый, крепко сложенный и, видимо, весьма уверенный в себе и в своих способностях.

Остановился, прикуривая, и было видно, как он из-под руки высматривает пространство двора, забитого разномастными иномарками и отечественными «Жигулями».

В какой-то момент, видимо, заметил уже идущий к подъезду «объект», проводив Турецкую долгим взглядом, но даже шага не сделал, чтобы нагнать ее в том же подъезде или в дверях.

Судя по всему, Чистильщик и его команда еще не решили до конца, как поступить с «Глорией», и это позволяло Турецкому сделать опережающий ход.

Модельное агентство «Прима» арендовало второй этаж вытянутого по фасаду двухэтажного строения, первый этаж которого занимал развлекательный центр с ночным клубом и бильярдным залом на четыре стола. Представленный «госпоже Глушко», которая, судя по всему, не доверяла кому бы то ни было подбор кадров, Голованов вдруг подумал, о том, в какую копеечку может влететь аренда подобных площадей, и невольно прицокнул языком. Если развлекательный центр, не страдавший недостатком посетителей, еще мог позволить себе подобную роскошь, то заведение госпожи Глушко…

И этот факт также заставлял задуматься о том источнике денежных поступлений, которым располагала Валентина Ивановна. Впрочем, сейчас не об этом надо было думать.

Рекомендованный как «надежный профи, на которого можно положиться в самую трудную минуту», Голованов с интересом рассматривал художественно сделанные фотографии известнейших модельеров, которые украшали стены роскошного кабинета хозяйки модельного агентства, и ждал, когда она закончит чисто бабский треп по телефону. Впрочем, это могло быть ее тактическим ходом, когда она, как бы занятая разговором, присматривалась к очередной кандидатуре на реально оплачиваемую должность, делая при этом свои собственные выкладки. Однако, как бы там ни было, но надо было не ударить лицом в грязь и не переиграв при этом.

В своем рабочем полукресле сидела холеная и в то же время хваткая, со вкусом одетая блондинка неопределенного возраста и, словно кошка за мышкой, следила за каждым движением, за каждым шагом Голованова. И этот взгляд, почти впившийся в его спину, он чувствовал всей своей шкурой.

Наконец она закончила говорить по телефону, отложила мобильник на край стола и как-то пристально посмотрела на Голованова, кивнула ему на свободный стул.

— Садитесь. Как говорят на Руси, в ногах правды нет.

Судя по всему, она уже вынесла для себя лично какое-то определение, и теперь настала очередь чисто формальной части беседы.

— Вы когда-нибудь работали до этого в модельных агентствах?

Голованов отрицательно качнул головой.

— Признаться, не приходилось.

— А в заведениях, где много красивых девушек и молодых красавцев?

— Вы имеете в виду ночные клубы?

— Ну-у, допустим.

Голованов пожал плечами.

— Да как вам сказать?.. Какое-то время мне пришлось жить в Париже, естественно, надо было как-то зарабатывать на жизнь, и вот там-то…

— Даже так?! — искренне удивилась хозяйка «Примы». — В самом Париже?

— Ну, я бы не сказал, что тот клуб находился на Монмартре, но то, что это был самый настоящий Париж, а не алжирский пригород, за это могу ручаться.

— Надо же! — хмыкнула хозяйка «Примы», для которой ночной Париж с его увеселительными заведениями, видимо, так и остался недосягаемой сказкой. И это тоже не мог не отметить Голованов. В ней еще не выветрился комплекс провинциалки, сумевшей завоевать Москву. Впрочем, мелькнула мысль, он мог и ошибаться.

— И что же вас заставило покинуть Париж?. — продолжала расспрашивать Глушко.

— Чисто семейные обстоятельства, — не вдаваясь в подробности, ответил Голованов. — Уже пять лет прошло, как я вернулся в Москву, и вспоминать об этом…

— Не скажите, — позволила не согласиться с ним хозяйка кабинета. — Мне кажется, Париж — это такой город, о котором невозможно не вспоминать.

Голованов на это только пожал плечами. Мол, каждому свое. Но лично ему этот Париж, с его зачумленными парижанами и вконец обнаглевшими арабами, порядком осточертел.