Чтение онлайн

После бурного сопротивления последовала предсказуемая апатия, а сильная боль в ребрах не давала сосредоточиться на осознании грядущего.

Перебираю ногами, больше не глядя по сторонам. Не хочу, чтобы меня волокли по земле на казнь, выворачивая суставы. Нет, петь «Орленок, Орленок!» не стану — зрители не поймут, менталитет не соответствует. Но и умирать на коленях гордость не позволит. Гордость — последнее прибежище достоинства, его я растоптать не позволю.

Вот и помост. Меня затаскивают и буквально припечатывают к столбу, быстро обматывая даже не веревкой, а какими-то цепями. И поспешно отступают под моим тяжелым взглядом.

Зрители всё больше распаляются, возгласы становятся истеричнее. Проклятья, обещания справедливого наказания от какого-то Вечного, припоминания неких моих грехов…

Все уже слегка плывет, сливаясь в монотонный гул милосердно уплывающего сознания. Темнота…

И снова проклятая кружка с горечью, что проталкивают мне в глотку.

— Так не пойдет, Марша, — злобно-предвкушающий голос врывается в мои личную тишину. — Я ведь обещал, что ты познаешь все муки своим прекрасным телом! — шепчет склонившийся надо мной мужчина.

Мои глаза распахиваются и я с непониманием гляжу на того, кто поит меня зельем. Довольно симпатичный мужик, если бы не эта злоба и фанатичный блеск в глазах. Блондин, с широкими скулами и правильными чертами лица, на вид лет тридцать пять. Одет во что-то напоминающее длинные одеяния жрецов, расшитое неведомыми символами. И такая же, как у дылды звезда на груди, только больше. На лице злорадство и предвкушение, а ещё…жажда? Да, он определенно смотрит на меня вожделея. И ненавидя одновременно.

— Ты просто должна прочувствовать хотя бы телом все муки, что терпела моя душа, — злорадно шепчет этот тип, делая вид, что продолжает поить меня горьким лекарством. — За всё надо платить, ведьма! И не надейся, что когда огонь подпалит веревки, руки освободятся — цепи не горят! И от дыма не задохнешься, я все рассчитал, — выдает он самодовольно, — Так что выть тебе долго!

— А мы знакомы? — не выдерживаю и выдаю ублюдку, что готов с легкостью, из явно некой личной мести, отправить женщину на костер, — Вряд ли, ведь такого морального урода я бы запомнила! — я вкладываю в слова всё презрение на которое способна.

— Тварь … — шипит он, отпрянув от меня.

Разворачивается к толпе, горделиво выпрямляя спину и торжественно кивает приветствующим его.

Значит это и вправду месть. И не мне, а неведомой Марше. Черт, так и не узнаю, чем же она так всем насолила, хотя это и вовсе неуместное сейчас любопытство. Вот только молить о пощаде смысла нет, а с богом и моего-то мира у меня отношения как-то не сложились, так что молиться смысла не вижу. Спасти меня местных божеств я уже просила.

Просто терпим. Как жаль, что этот мужик такая сволочь — я ведь могла умереть в бессознанке, он даже этого лишил.

— Жители Дамеска! Братство Вечного и я, ваш керз, обещали избавить эти земли от скверны! Вечный своей милостью помог изловить Маршаллу Вивьен! Злобная тварь больше никому не причинит вреда! Да свершится суд!

И всё? Обвинения несколько расплывчаты, но публике этого достаточно. Звериная радость на перекошенных лицах. Я вижу, как подручные ловко выкладывают хворост вокруг столба, в несколько колец. Тот, кто меня приговорил поворачивается, бросая на меня последний взгляд и дает отмашку начинать.

Пламя вспыхивает, расходясь кругами и медленно подбираясь к центру.

Всеобщее ликование достигает апогея, а проклятый дым, что должен был подарить пусть неприятную, но быструю смерть, и вправду относит прочь от столба.

От ужаса я цепенею, но упрямо молчу, пока ещё не пришла боль.

Порыв ветра закручивает пламя, усиливая огонь, я уже чувствую обжигающий жар. Слезы сами текут по щекам… Мамочка, ну за что? Может после смерти я вернусь обратно? Не скажу, что там было хорошо, но хотя бы никто не пытался меня уничтожить…

Как же бездарно прошла короткая жизнь.

Ну, зато смерть фееричная!

Да, Машенька, без сарказма и умереть не можешь, мало тебе в своем мире за это доставалось? Может и неведомая Марша так же дошутилась.

Дым затягивает площадь. Время словно растягивается. Вой толпы, что уже превратился в моей голове в белый шум, внезапно меняет ноту. Я различаю какие-то новые крики. Истошные вопли о помощи.

В этот момент пламя подбирается ко мне вплотную, одежда начинает дымиться, а от жара невольно начинаю подвывать.

Но тут происходит нечто совершенно невозможное. Словно в обратной съемке, я вижу как огонь не просто отступает — он втягивается куда-то, словно некто включил мощнейшую вытяжку. Огонь стремительно засасывало, открывая вид на происходящее.

Я хватаю воздух ртом, пытаясь прийти в себя от боли и увиденного.

На заднем фоне метались в панике люди, что минуту назад жаждали моей смерти. Десяток тел валялись на площади, в том числе и кровожадный керз, что сейчас лежал лицом вниз.

А напротив стоял некто. В голову отчего-то пришло единственное сравнение с Нео из «Матрицы», потому что высокий и стройный мужчина был одет в такой же черный длинный плащ, вот только на этом сходство и заканчивалось. Он скорее напоминал коренного американца, правда черты лица поизысканней и кожа с красивым ровным загаром, без красноватого оттенка. Черные, как крыло ворона длинные волосы трепал ветер, а простертые в сторону костра пальцы рук буквально впитывали в себя пламя. Пожар исчезал, словно и не было.

Лишь миг зачарованно смотрю на его лицо с холодным сосредоточенным взором черных глаз и сжатыми в напряжении губами. Наши взгляды встречаются и я тону в промелькнувшей гамме чувств. Мужчина зол. Чертовски зол. Может все же не на меня?

Наивно. Злость, Машка, — это главное чувство, что твоя предшественница вызывала у мужиков в этом мире.

Позади моего сурового спасителя замечаю рванувших в его сторону очередных подручных керза, с мечами и топорами в руках.

— Сзади! — хрипло кричу, даже не задумываясь. И ловлю в ответ в удивлении приподнятую бровь, словно моего предупреждения никак не мог ожидать.