Чтение онлайн

Кустарник, плотно обступивший тропу, становился всё выше и гуще. Эти заросли определённо были населены — странник увидел несколько мелких птах, пару мышей. Птицы были ужасны на вид — будто искорёженные, с чёрно-коричневым оперением, кривыми клювами с уродливыми шишкообразными наростами и холодными умными глазами. Они не щебетали, не летали по своим делам, просто садились на ветви кустарника, который уже практически достигал высоты деревьев, и смотрели на человека. Их взгляд вызывал беспокойство, даже страх, но могильщик был пуганым и более крупными и страшными тварями. Мыши, к счастью, бегали самые обычные, они боялись человека, а не хотели напугать.

После трёх десятков шагов тропа свернула. Велион вышел на большой пустырь, в центре которого стояло нечто похожее на беседку — крыша и несколько камней, подпирающих её, а на дальнем конце торчал полуразрушенный идол — уродливая статуя с трёмя парами клыков. Но в первую очередь могильщик увидел костёр под навесом, рядом с которым на небольшом камне сидел человек, женщина. И эта женщина целилась в него из небольшого арбалета.

— Я хорошо стреляю, — предупредила она. Голос был хрипловатый, но молодой, немного неприятный.

— Верю, — отозвался Велион. Он поднял руки, раскрытыми ладонями вперёд. Показать, что они пусты, было не главным. Главное, чтобы женщина, сидящая у костра, увидела чёрные перчатки, потому что рядом с ней лежала очень похожая пара.

— Знаешь, — медленно произнесла обладательница перчаток, так и не опустив арбалета, — я считаю, что могильщики — обычные люди, хотя люди, называющие себя обычными, так не считают. А это значит, что ты можешь оказаться ворюгой, убийцей или насильником, а может, и всем вместе.

— Не думаю, что многое можно своровать у человека, который идёт в Имп, — пожал плечами стоящий под прицелом могильщик.

— И откуда ты знаешь, что я только иду в Имп, а не возвращаюсь?

— Твой рюкзак практически пуст.

— А ты внимательный, — хмыкнула женщина. — Но убить могут и за пару грошей, которые валяются у меня в кармане. Или, например, за этот прекрасный обед из жареной свинины, сухарей и кипятка. А может, ты всё-таки насильник?

— Я не собираюсь тебя насиловать, — сказал тотенгрибер, рассудив, что если бы эта могильщица захотела его прогнать, то не стала бы с ним разговаривать. — А за этот прекрасный обед я хочу тебя всего лишь отблагодарить. Если ты, конечно, поделишься. И, предупреждаю, бесплатно: денег у меня нет.

— Посмотрела бы я на того придурка, что пошёл бы в Имп, имея деньги… Хрен с тобой, иди сюда. Но меч оставь.

Велион снял ножны с пояса и отбросил их как можно дальше назад. Однако пока он медленно шагал к костру, женщина-могильщик продолжала в него целиться. Арбалет она опустила только, когда тотенграбер уселся напротив неё, с другой стороны костра и протянул к огню ладони.

Запах дыма и свинины были просто божественны, а тепло костра чуть не заставило прослезиться.

— Замёрз? — усмехнулась женщина.

— Да.

Пол-лица собеседницы Велиона закрывал капюшон, так что разглядеть её удалось только с близкого расстояния. Она была довольно симпатичной, худощавой, но эта худощавость не переходила в измождённость, как у большинства могильщиков, лицо её было молодым, она явно младше Велиона, и в прядях, свисающих на лицо, волос было мало седины. Значит, девушка вполне успешна. Или только-только начала свои странствия. Скорее всего, второе — молодёжь часто суётся в такие места, которые предпочитают обходить даже бывалые и очень жадные до добычи могильщики. Обычно могильщик и становится бывалым благодаря тому, что в молодости не совал нос, куда не следует. Тех, что обожглись раз, и больше не пробовали, были очень мало. Их обычно можно было отличить по жутким шрамам, незаживающим ранам и другим уродствам. Но каждый из них по праву считал, что ему в своё время повезло — другие бывшие на их месте умерли.

— А ты прожжённый, — сказала могильщица после непродолжительного молчания.

— Что? — переспросил Велион.

Девушка молча кивнула в сторону рук Велиона. Могильщик усмехнулся. Он грел руки, не снимая перчаток. Тотенграбер стянул их и поднёс голые руки к огню. Кожа рук была очень бледной, с резко выделяющимися синими прожилками сосудов. «Надо постричь ногти», — мелькнула короткая мысль.

— И пальцы длинные и тонкие, — продолжала могильщица. — Говорят, с такими проще, чем с короткими. Как думаешь?

Велион пожал плечами. Он считал, что разницы почти никакой. Главное — осторожность. А когда сдетонировавшее заклинание отрывает тебе пальцы, нет разницы длинные они или короткие. К тому же, чаще всего пальцы отрывает вместе с руками выше перчаток. Бывали случаи, и Велион был свидетелем одного такого, когда могильщику, орущему от боли в руках, снимали перчатки, а в перчатках оставалась каша из костей и плоти ладоней.

— Главное это то, что у тебя их десять, — продолжила говорить могильщица. — Это комплимент.

— Спасибо, — усмехнулся Велион.

— А ты не разговорчивый.

— Да.

— Я - Элаги.

— Велион.

— Подожди, вода немного подогреется, и будем есть.

— Хорошо.

Элаги усмехнулась. Тотенграбер смущенно развёл руками, будто говоря «ну, вот такой молчаливый тебе попался собеседник».

Через несколько минут могильщица заглянула в котелок с водой, потом вытащила из лежащего рядом рюкзака оплетённую бутыль. Когда Элаги откупорила бутыль, Велион учуял запах самогона, крепкого и чертовски хорошего — сивухой от содержимого бутылки практически не пахло. Девушка плеснула порядочно жидкости в воду, перемешала и сняла палкой котелок с костра. Велион молча вытащил из своего рюкзака стакан, деревянный, отделанный костью. Он стоил прилично, но так был и последней памятью о старике Халки.

— Красивая штучка, — заметила Элаги. — Можешь не отвеча… Ах, мать твою дери! — могильщица зашипела и затрясла обожжённой рукой. — Привыкла, что сама всё время в перчатках, а тут вот чего-то сняла, — пояснила она.

Велион молча надел свои перчатки, пересел и принялся разливать воду с самогонкой по стаканам. Элаги, не обращая внимания на боль в обожженных пальцах, уже набивала рот кусками окорока и активно хрустела сухарями. Велион вежливо взял небольшой кусок и начал его есть, предварительно глотнув из стакана. Горячая жидкость прогрела его до самых пяток, тем более могильщица не жалела самогона.