Чтение онлайн

— Лжёшь, — пожал плечами тотенграбер. — Брешешь, как сивый мерин. Что тебе нужно от меня, старик?

К" ле наклонил голову, сопя, как бык. Некоторое время он раздумывал, потом, наконец, немного успокоился.

— Пошли, расскажу тебе в лагере, — вздохнул мастер.

Могильщик кивнул. Он жутко хотел есть, наверное, провёл в яме куда больше, чем ему показалось, но определить что-то по солнцу было сложно — оно почти всегда болталось на небосклоне высоко.

К" ле бросил все вещи на дороге — рюкзаки, мечи, даже свой кошелёк. Когда могильщик буркнул что-то по поводу его беспечности, граничащий с безумием, мастер сухо сказал:

— Посмотрел бы я на того, кто рискнул бы взять мои вещи. Здесь лежат мечи, — пояснил он недоумевающему тотенграберу. — Значит, на привал остановились воины, уверенные в своих силах, если своровать что-то у них… Сам понимаешь, чем это может кончиться. В лучшем случае нас бы ожидало здесь парочка таких же вояк, но, выразив почтение, они, скорее всего, смылись бы: меня ни разу ещё никто не одолел на мечах.

Велион пожал плечами и почти с головой залез в рюкзак в поисках пищи. Пообедав — или поужинав, а, может, и позавтракав — сушёной рыбой и позавчерашним хлебом, он вволю напился разбавленного пива.

— Рассказывай, — буркнул он, мелкими глотками допивая тёплое пиво из бурдюка.

— Рожу сначала умой. Там есть родник.

Кляня — про себя, конечно — старика в том, что не догадался сунуть пиво в родник, Чёрный могильщик отправился в указанном направлении. Кое-как отмыв кровь с лица и плаща, Велион всё-таки напился, несмотря на то, что в животе у него уже булькало от жидкости. Вернувшись, он уселся напротив К" ле, всем своим видом давая понять, что собрался слушать.

— Наверное, надо было тебе раньше рассказать, — медленно произнёс старик, выдержав долгую паузу. Его голос дребезжал от старости, а мгновенно осунувшееся лицо, казалось бы, постарело лет на десять. — Ты парень неглупый, а я старался сделать из тебя дурака… Старею, наверное. — К" ле перевёл дух. — Сначала мне действительно был нужен твой меч. Когда я увидел его впервые, вместо того, чтобы поговорить с тобой, я бросился в бой… Понимаешь, этот меч я выковал сам. Выковал и подарил его своему единственному сыну, У" ри, в день его двенадцатилетия. У" ри был способным мальчиком, настоящей моей надеждой, я любил его больше всего на свете… Я сам учил его с шести, и он показывал такие успехи, что завидовали многие старшие ученики. Он стал бы великим воином. Если бы четыре года назад его не убил молодой вождь Иргур. Убил мальчишку четырнадцати лет от роду…

В тот день, когда нас удалось выкупить пленных, не увидев среди них своего сына, я чуть не сошёл с ума. Я имел большое влияние на главу клана, но даже мне не удалось его уговорить отправить на Северный архипелаг карательный отряд. Глава, Н" доеспсхоголг, плевал на меня, на других возжелавших мести… Битва была бы невыгодна, куда проще оказалось сделать набег на соседей, чтобы покрыть убытки. Вернувшись из того похода, я впервые за долгие годы покинул Лепесток Вишни — крепость главы клана и одновременно самую большую школу меча на острове — и отказался брать учеников. Меня уговаривали, мне грозили, но я плевал на всех. Наконец, от меня отстали. Был бы это кто-то другой, не я, скорее всего, его бы убили. Четыре года я пил, ввязывался в драки, как молодой воин, но смерть не приходила ко мне.

Когда же я увидел этот меч в твоих руках… наверное, я сошёл с ума во второй раз. Но ты, к твоему счастью, оказался прытким парнем. Я искал тебя, послал вести во все стороны и, наконец, напал на след. Если бы ты даже не остановился у кузнеца, я бы догнал тебя. Но ты остановился. Я надеялся, что ты убил этого ублюдка Иргура… Но оказалось, что он предал тебя…

— Он меня не предавал, — прервал старика могильщик. — После посещения Стола я отправился на Истро. Иргур всячески отговаривал меня не плыть на Южный архипелаг. А меч… меч он мне подарил по пьяни, за то, что я оказал ему одну услугу, связанную с работой могильщика. Я могу вернуть его тебе.

— Нет, — покачал головой К" ле. — Тебе не удастся вернуть мне этот меч, если ты даже захочешь. Так же как и покинуть этот остров до того, как ты закончишь ученичество. Ты мой ученик, и это твой меч, мне он не нужен. Я взял бы этот меч только для того, чтобы своими руками отомстить за смерть сына, но это невозможно. Если бы ты… — Старик замолчал и испытующе посмотрел Чёрному могильщику в глаза.

Велион отвёл взгляд. Говорить мастеру, что Иргур, в общем-то, не чужой ему человек он не хотел. Так же как и давать пустую клятву.

— Да, — кивнул К" ле, в свою очередь опуская глаза, — не стоит давать мастеру невыполнимых клятв. Тем более, если не хочешь их выполнять. Но я надеюсь, что ты ещё переменишь своё отношение к этому… делу.

— Значит, мы возвращаемся в школу? — спросил Велион после долгого молчания.

— Нет, — покачал головой старик. — Забыл тебе сказать. Н" до заинтересовался тобой. Дело в том, что я пару лет назад отказался тренировать его младшего сына, а сейчас взял себе в ученики какого-то бродягу с материка… В общем, мне пришло от него письмо с настойчивой просьбой посетить с учеником Лепесток Вишни, чтобы поучаствовать в ежегодном турнире…

— Где меня, скорее всего, прикончат, — буркнул могильщик, потирая переносицу. — Весело.

— Смерти на турнирах редки… но я такую возможность не исключаю. Но у нас ещё есть три недели до начала боёв.

— А отказаться мы не можем?

К" ле вытаращил глаза так, будто только что его ученик произнёс ужасное святотатство. Наконец, совладав с собой, старик буркнул:

— Совсем забыл, что ты с материка. От приглашения на турнир не отказываются. Если же глава клана не пригласил, а ПОПРОСИЛ поучаствовать в турнире…

— Всё ясно.

— Я не хотел, чтобы всё так обернулось, — извиняющимся тоном сказал К" ле.

— Ничего страшного, — хмыкнул Велион. — На материке угроза моей жизни куда более значительна. Да и весь ваш остров — арена для непрекращающегося турнира.

— Хорошо, — кивнул старик. — Я рад, что ты понял.

Могильщик натянуто улыбнулся. На самом деле он испытывал куда большее беспокойство, чем хотел это показать. Но… бросить своего старого мастера не мог.

Расстояния всегда представлялись могильщику не количеством дюймов между двумя точками на карте, а чем-то совершенно другим. Одно и то же путешествие могло быть для него как коротким, так и длинным. Всё зависело от количества хабара, который он нёс с собой, располагаемой им суммы и пустоты — или полноты — брюха. Так два дня пешего хода могли показаться увеселительной прогулкой или наоборот едва преодолимым препятствием. А количество преодолённых шагов он давным-давно перестал считать. Какой смысл?