Чтение онлайн

Глаза его полны гнева, ноздри раздуваются, дышит словно перед яростным прыжком:

— ??? Замуж хочешь? Детей? Тогда какого хрена к нам вернулась? Он тебя домой отправил, чего не сиделось? Стрекоза грёбаная, коридор ей подавай, рога, крылья… Высечь бы тебя нахер, чтоб сесть не могла, может мозги включила бы. — гладит свою руку и качает головой… затихает, успокаивается, — Делай, что хочешь, но я молчать не буду, спросит? Скажу как есть.

— Я не знала, не хотела чтобы так…вышло.

— Я тоже дохера чего хотел и не хотел… Сдерживал своего демона… А раз так… Если тебе можно. Значит и мне.

Сгребает меня с дивана в охапку. Подминает под себя на полу и… целует в губы, шею, страстно… потом опять в губы, но уже с нежностью… затем немного с горечью… И заглядывает в глаза с надеждой на что-то и исчезает прочь.

Через пару дней меня кони взяли, сорвался и стал крушить всё в комнате. Грёбаная Стрекоза, Старшие эти, рука черт её побери болит до сих пор, а ведь совсем не давно был полный штиль.

— Кость нам бросили, манипулируют нами, суки, нах. й этих Старших, бойня за бойней, недозвери… опять. Пару уступок, изменений и все наладилось бы, только время дай. Упёртые пережитки. Тысячи столетий ничему их не учат. Перемен не терпят. Отбыли бы здесь наказание и по домам, нет же втянули и нас.

Захотели братья игрушку — нате вам бл…ь Стрекозу. Теперь дёргают по первому хотению. А ей похер, нет её, замуж бл…ь ей подавай, хрена нового…

На шум заглянул Зиф.

— Зиф! Тобой тоже наигрались и на помойку, только кости шлейфом по дороге, хер соберёшь. Ты ей все вернул? — кивает «да», — И чтоб больше к ней не нагой!

— Что здесь происходит? Погром? Не так мебель расставили? Что замерли? — стоит и смотрит на нас.

— А ты не замечаешь? — а я готов взорваться в гневе.

— Чего не замечаю?

— Стрекозы например давно не было.

— Сентябрь, учеба началась.

— А до этого, до учебы? Ты в бой, а она замуж бл…ь.

***

Кочевник приехал на выходные. Решили покататься. Несёмся по трассе. Держусь за него руками.

Вижу Его на обочине, стоит и рога его, вижу впереди на обочине раз, ещё раз, снова и снова в перейди, опять вижу… Вцепилась в куртку Кочевника мертвой хваткой. Холодею. Смотрю вперед, на дорогу, фары выхватывают его силуэт с раскрытыми крыльями… на таран?

В одно мгновение смыкаю на нем сильнее руки и выдёргиваю нас обоих с седла вверх, раскрыв крылья. Неумело, силы мало на взмах, да и крылья ещё не совсем выросли, не окрепли ещё. Кочевник падает первым на дорогу, а я чуть в стороне, ближе к обочине. Мотоцикл заваливается на бок и кружит на дороге двигаясь вперёд по инерции. Чувствую боль от падения. Подлетает ко мне став на колено, срывает с моей головы шлем и хватает за горло, а в глазах только ненависть.

— Секреты? Этот первый?! — резко указывает рукой на Кочевника. — тот пытается встать, — Лежать! — криком одёргивает его.

— Нет… второй, — мой голос дрожит, крылья прижатые к асфальту болят и, от падения боль в теле.

— Что? Второй?! — произносит на выдохе, — Первый какой? Говори!

— Старшие… Давно. Могу уйти, когда решу. Коридор Вам попросила оставить.

Отстраняется от меня, как от чумы. Встаёт. Дышит полной грудью тяжело и прерывисто. Смотрит на Кочевника, потом переводит взгляд на меня. Произносит уже спокойно, эмоции в голосе отсутствуют напрочь:

— Зифа забираю. К нам не ногой. — разворачивается, всего пара шагов и он взмывает вверх, исчезает во мраке ночи. Ушёл…

Кочевник уже рядом и помогает мне встать, оглядывает меня.

— Болит что-нибудь?

Стою неуверенно и ноги подкашиваются, а теперь начинаю всхлипывать:

— Всё болит… не знаю я, запуталась, очень… домой хочу.

— Сейчас поедем, подожди, — уводит меня на обочину и уходит за мотоциклом, по ходу поднимает мой шлем с дороги и возвращается.

— Успокойся, сейчас поедем, как говорил. Только крылья твои, их надо сложить, т. е. убрать…

— Надо, но я ещё не всё умею, как надо не знаю…

— Не волнуйся, всё получиться. Раскрыть смогла и остальное тоже получится, — обнял меня. Так и стояли на обочине некоторое время, освещаемые фарами редко проезжающих автомобилей.

Мои крылья дважды качнулись словно взлетают и исчезли.

Как приехали домой не видела, закрыла глаза и вжалась в его спину, думала так спрячусь от проблем и переживаний. Как ребёнок «я в домике». Спрятаться в себе на долго не получилось и осознаю, что поступаю глупо.

Он ночевал у меня. Я почти не спала. Вздыхала, терлась носом о его грудь, чувствовала себя паршиво.

— Не буду ничего спрашивать. Когда решишь, сама расскажешь. Если бы сам не увидел, не поверил. Раз они белые, выходит Ангела обнимаю… а про других, «Этих», даже слышать не хочу.

***

Значит решила уйти. Дали ей возможность вернуться. Входит брат и ставит передо мной бутылку, стакан и молча уходит.

Наливаю, поднимаю в руке стакан, смотрю как переливаются грани, медлю и делаю всего один глоток. На вкус — гадость.

Она там, жизнь её там. Семья, друзья, теперь и этот рядом. На что надеялся? В этих коридорах её не удержать. Не чем. Сами ждём когда выйдем на свободу, но срок не определён.

Ещё глоток, откидываю голову назад. Тяжело терять, в руках появляется легкая дрожь и я закрываю глаза. Безысходность и пустота, чем её теперь заполнить? Вкус её и запах, как забыть? Как стереть из памяти? Время, много времени понадобится.

Оставляю стакан не допив, ухожу в дальнюю комнату… раздеваюсь по пояс, раскрываю крылья и ложусь в темноте на пол. Чувствую грудью холодный пол, сложив руки трусь о них левым виском, голова становится тяжелой и я медленно закрываю глаза. Сердце сжимается от одной мысли, что кто-то прикасается к ней.