Чтение онлайн

— Поехали, тетя, — позвал ее Касим.

— Садитесь! — рявкнул контрабандист.

Но мама попятилась, ощущая все возрастающий страх.

— Нет, я не могу, — заявила она. — Я передумала.

— Я сказал — садитесь! — рассвирепел контрабандист. Он схватил ее за руку и попытался затолкать на заднее сиденье. — Быстро залезайте!

— Нет! Я же сказала, что не поеду! — отмахиваясь от него, воскликнула мама.

— Я не стану возвращать вам деньги! — побагровев от ярости, выкрикнул контрабандист.

— Понимаю. Но я все равно не поеду с вами, — ответила мама, кинув взгляд на своего изумленного племянника. — Я не могу, — повторила она. — У меня дурное предчувствие. Мне кажется, все плохо закончится.

— Тетя, это все нервы, — попытался урезонить ее Касим. — Поехали. Иначе тебе не удастся выбраться из Афганистана.

Но мама продолжала стоять на своем, и водитель, потоптавшись у машины, сел наконец за руль.

— Я не верну деньги! — рявкнул он еще раз, прежде чем нажать на газ и увезти Касима.

Мама переживала из-за того, что упустила единственную возможность бежать из страны, и тем не менее она не сомневалась, что поступила правильно.

Когда она позвонила нам в Дели, папа страшно расстроился из-за рухнувших так тщательно разработанных планов в связи с ее «дурными предчувствиями».

Мама еще в течение трех месяцев в одиночестве жила в Афганистане, пока мы тревожились за нее в Индии. Вскоре папа решил перебраться в Бангалор, чтобы жить вместе с Надией.

Меж тем в Афганистане все тревожились о судьбе Касима, который так и не появился в Пакистане. Никто ничего не слышал о нем с того момента, как он уехал с контрабандистом. И папа начал догадываться, что инстинкт маму не обманул.

Через несколько месяцев родственникам Касима позвонили из тюрьмы, расположенной на востоке Афганистана. Контрабандист и его клиенты были арестованы. Все были подвергнуты бичеванию и осуждены на восемь лет тюремного заключения. Мы все боялись, что Касим не вынесет заключения, так как при коммунистах тюремный режим ужесточился. И уж конечно, его не вынесла бы моя хрупкая мать.

С этого времени папа уже никогда не смеялся над мамиными предчувствиями, более того, он начал относиться к ним с огромным уважением.

В Бангалоре мы поселились в маленькой гостинице, обслуживавшей английских экспатриантов. Гостинице принадлежал ряд гостевых домиков, и мы с папой поселились в одном из таких бунгало. Поскольку папа не работал, я еще не поступила в колледж, а Надия была постоянно занята, мы скучали и не знали, чем себя занять. Но самое ужасное, что из Афганистана ежедневно поступали мрачные известия. После нашего отъезда там восстали афганские мусульмане. И Советский Союз направил сорокатысячную армию для того, чтобы подавить восстание.

Я знала, что афганцы не сдадутся, сколько времени ни потребовало бы это противостояние. И рано или поздно могущественная Россия будет повержена. Это может занять год или пятьдесят лет, но русские захватчики будут изгнаны. Афганский народ еще ни перед кем не склонял своей головы. А руководители Советского Союза, судя по всему, были плохо знакомы с нашей историей.

Волна недовольства уже начинала подниматься. Из-за «холодной войны» и напряженных отношений Советского Союза с Америкой и Европой весь остальной мир встал на нашу сторону. Президент Джимми Картер неоднократно указывал русским на их ошибку. Резолюция 104–18, принятая на специальном заседании Генеральной Ассамблеи ООН, требовала немедленного вывода иностранных войск из Афганистана. Иностранные журналисты сообщали о казнях и массовых убийствах.

Афганистан переходил к военным действиям. Просмотр новостей превратился в настоящее мучение, так как по телевизору показывали толпы беженцев, женщин в паранджах с маленькими детьми — по четверо-пятеро у каждой, которые перебирались через границу с Пакистаном, чтобы потом оказаться в палаточных лагерях. Неужто и наши родные, которые еще недавно вели вполне зажиточную жизнь, теперь дрожали от холода в этих палатках? Никогда я не смогла бы смириться с тем, что происходило с моей страной и с моими соотечественниками.

Больше всего мы тревожились о маме. И хотя в Кабуле оставались ее родные, мы страшно переживали за ее безопасность. В феврале 1980 года в Кабуле и других крупных городах Афганистана была проведена общая забастовка с многолюдными демонстрациями, которые были жестоко подавлены коммунистической милицией. В апреле того же года демонстрацию провели студенты Кабульского университета, в результате чего пятьдесят человек были убиты. Узнав об этом, папа тяжело вздохнул и произнес:

— Слава Аллаху, что мы не в Кабуле. Ведь ты бы непременно оказалась во главе демонстрантов, не правда ли? И что бы тогда с нами было?

В июне за пределами Афганистана сплотилось несколько племенных групп, называемых моджахедами, что в переводе с персидского означает «воины». К ним начали присоединяться воины из соседних мусульманских стран. Люди со всего мира приезжали в Афганистан, чтобы оказать сопротивление советской армии.

Именно в этот момент до нас дошли радостные известия. Дядя Хаким получил разрешение выехать из Афганистана со своей женой Рабией и дочерьми Зарминой и Зиби. Они летели в Индию, а отсюда во Францию, после чего могли присоединиться к Фариду в Бахрейне. Однако наше счастье омрачалось мыслью о том, что с их отъездом круг маминых близких станет еще уже и наша тревога за нее возрастет.

Папа продолжал поддерживать связь со своим другом из министерства, и приблизительно раз в неделю я слышала, как он испускает глубокий вздох, садясь за очередное письмо с просьбой о помощи. И вдруг папа получил известия, которых мы так ждали. Папин друг исподволь работал над тем, чтобы получить для мамы официальную визу в Индию, и наконец ему удалось это сделать. Через день мама вылетала из Кабула.

Мы были бесконечно счастливы, когда увидели маму, выходившую из аэропорта с равнодушным видом, словно она приехала на выходные и наше воссоединение было совершенно естественным событием. Мы прожили друг без друга полгода — самые длинные полгода в нашей жизни.