Чтение онлайн

Но побег на следующий день не удался. Вот понадобилась ей бутылка воды — по дороге бы купила!

— И далеко собралась? — Гамельн вырос на пороге кухни, скрестив руки на груди и ненавязчиво загораживая проход. — А плечо?

— Не болит уже…

— Да? Отлично, — Гамельн сдвинулся ровно настолько, чтобы мимо него можно было протиснуться только боком. — Вперед, в бой, на работу.

Леона запыхтела и сжала руки в кулаки. Что за издевательский тон и легкое снисхождение? Ну ничего, не на ту напал.

Самым трудным оказалось решить, какую сторону подставлять. Очень хотелось развернуться задницей, но этот извращенец еще не за оскорбление примет, а за приглашение! Стоило представить, как Гамельн обхватывает ее за бедра, и к щекам прилил жар. Брысь-брысь! Леона задрала нос и двинулась по стеночке, каждый шаг считая за подвиг. Гамельн находился слишком близко, манящий, пахнущий терпко. Леона вдруг въехала плечом в стену и чуть не взвыла. Боль вспыхнула такая, что мушки перед глазами заплясали. Она выворачивала, выкручивала мышцы, и те горели огнем.

— Значит, вот так оно лучше?

Леона обнаружила, что стоит полусогнувшись и держится за неутихающее плечо. Казалось, боль пульсировала и рвалась наружу. Сразу вспомнился комикс, где в главном герое жила темная великая сила. Только Леоне нифига от этого весело не было. Плечо хотелось оторвать и выбросить.

Гамельн принес с кухни пакет со льдом и подсунул кое-как Леоне под кофту. Довел до дивана. Когда она легла, действительно стало легче. Особенно если плечо не тревожить.

— Телефон твоего начальства дай.

Леона убрала руку от глаз и уставилась на Гамельна.

— Да я сейчас…

— Через час.

Гамельн возвышался над Леоной и не терпел возражений. Оно и понятно. Леона постаралась незаметно пошевелить плечом, и то заворчало-заныло снова.

— Мобила в рюкзаке. Мистер Гриденс записан как книжный босс.

Гамельн стремительно развернулся и ушел, чтобы через мгновение вернуться, уже клацая по экрану. Звук гудка возвестил о решенном и неоспоримом.

— Алло, здравствуйте. Мистер Гриденс? Я звоню по поводу Леоны Снайдер и ее физического состояния.

Гамельн говорил недолго, спокойно и сухо. Из его уст все звучало как неудачное падение с эскалатора. Со всяким могло случиться. Да-да, Леона активно лечится. Вернется к работе через неделю. Спасибо за понимание.

Леона вздохнула. Врать она не любила — не после того, как врала маме на протяжении нескольких лет, не после того, как жила в домике в лесу. «Обманывать — нехорошо!». Звонкий детский голос еще жил в голове.

— И зачем?..

— А ты по-человечески не понимаешь, львенок, — Гамельн сверкнул глазами из-под челки, отложил телефон и навис над Леоной. — Ну, приступим к активному лечению.

— Э-э-э…

В руке Гамельна как по волшебству возник тюбик с мазью. Гамельн выдавил на пальцы полупрозрачную массу и кивнул Леоне, чтобы та стянула кофту.

— Не надумывай лишнего. У тебя стресс на стрессе, понимаю, но не надо уходить под панцирь и параноить. Ты пережила несколько поражений подряд, но львица внутри тебя никуда не делась. Вот так просто.

— Ты к чему это? — Леона напряглась. Мало того, что она сидела в одном спортивном лифе, подставляя плечо под осторожные, но уверенные прикосновения, так еще и темы поднимались всякие.

— Тебя до сих пор волнуют моя соседка в кигуруми, выпуск и я. Ты не знаешь, что делать. Боишься. И все это вызывает внутри тебя бурю противоречий. Я не прав?

— Прав…

Рука Гамельна вдруг заскользила по спине, сам Гамельн придвинулся ближе. Чуть более уставший и всклокоченный, чем казалось за аурой спокойствия. Его глаза выражали тысячу нерешенных вопросов.

— Скажи, Лео, неприятно, когда решают за тебя?

— Смотря при каких обстоятельствах. Иногда необходим толчок в правильном направлении.

— А какое оно — правильное? А какое неправильное? Мне тоже страшно, Лео. Очень. Страшно потерять тебя, сделать тебе больно, сделать что-то непоправимое, чего уже не перечеркнуть, не забыть, не оставить в прошлом. Я наворотил достаточно в жизни и достаточно хлебнул откатов, чтобы держать голову холодной. Не давать эмоциям и сиюминутным желаниям захлестнуть целиком.

— Ты иногда такой глупый, Гамельн, — здоровой рукой Леона приобняла его, такого взрослого и такого потерянного-растерянного. Притянула к себе. — Кто учил меня быть хищником? Быть свободной в своих желаниях и стремлениях. Ты — господин своей вселенной, и плевать, что там думает и считает общество. У общества всегда были сложные взаимоотношения с теми, кто таков, какой он есть. Криво, наверное, получилось.

— Хорошо получилось, — Гамельн обнимал ее в ответ и шептал-улыбался в ухо. — Выросший в львицу львенок. Откуда ты только взялась.

— Откуда надо, оттуда и взялась.

— Узнаю характер, — Гамельн усмехнулся, отстранившись, и вдруг выпалил на одном дыхании: — Знаешь, я ведь правда хочу навестить детей, поговорить с ними. Я чертовски соскучился. Но боюсь, что они меня забыли…

— Скорее уж, они снова попросят их украсть, — Леона дернула уголком рта: именно этой просьбой закончилась их встреча год назад.

— Этого я боюсь еще сильнее. Что я им скажу? И что сделаю? Иногда лучше не пытаться починить то, что однажды разрушили. Осколками можно сильнее израниться.

В нависшей тишине различались их синхронное дыхание и тиканье часов.

— Давай я навещу их. В конце концов, имею право.

Гамельн зарылся носом в основание ее шеи. Легонько прикоснулся к коже губами.

— Спасибо. И прости, что взваливаю это на тебя.

— Я сама хочу, — Леона замотала головой.

Домик в лесу не только излечил, но и связал их души. Это никогда не было делом одного, делом Гамельна. Они все — соучастники. И точно-точно пора восстановить справедливость.