Чтение онлайн

— Мне — нет. Но есть люди, которые мечтают… На втором этаже Плюхач остановился и кивнул на железную дверь.

— Видел я этих людей… Нахапали, нажрались — изо рта валится… Все есть, а жизнь коротка. И перед смертью все равны…

Сергей Николаевич повернул ключ в замке.

— Ты когда-нибудь нищим подавал?

— Кому? — изумился помощник. — Нищим?

— Ну да…

— К чему это, не понял?..

— Я вот тоже никогда не подавал, — признался Самохин, открывая дверь. — А тут недавно ко мне нищенка подошла, и я ей бросил какую-то мелочь. И такое началось!

За порогом квартиры стоял и улыбался исчезнувший заштатный генерал Хлопец…

— Давно поджидаю, гости дорогие! — Он по-хозяйски принял чемодан, подал тапочки и распахнул двухстворчатую дверь в гостиную. — Прошу к завтраку!

Стол был накрыт, как в ресторане, с накрахмаленными салфетками, полным комплектом приборов и на три персоны, но, пожалуй, слишком тяжеловато для утренней трапезы: с мясной нарезкой, салатами, зеленью и большим блюдом горячего, дымящегося плова. На краю, выстроенные по ранжиру, стояли бутылки от минералки до виски и дорогого коньяка.

Однажды Самохин присутствовал на закрытом заседании Совбеза, где Липовой делал доклад. По его рекомендации правительству следовало все высвобожденные либо неиспользованные бюджетные средства направлять на увеличение пенсий и пособий для инвалидов и стариков, ибо это та единственная и опасная сила общества, которая способна при определенной организации смести любую власть, любой режим, не прибегая к использованию оружия. Только она этого пока не знает, силы своей не осознает и, не приведи бог, осознает. Против нее невозможно применять водометы, ОМОН с дубьем и слезоточивый газ; на нее нельзя натравливать журналистов, собак и скинхедов с пивными бутылками. По сравнению с голодным и обиженным пенсионером на улице, террорист с бомбой это просто локальное и безобидное недоразумение.

— Никто из нас не избежит старости, господа, — совсем уж пафосно заключил Липовой. — И прежде чем выскажутся мои оппоненты, прошу всех встать и почтить минутой молчания вечную молодость.

Говорят, этот морской философ и не такое выдавал, поэтому никто не встал и не почтил, как обычно похихикали и отметили остроумие. Адмиралу тогда возражали все, считая, что беззубые старики, инвалиды и прочая неработь съедят весь рост валового продукта, а чтобы повысить безопасность государства и не бороться с ними на улицах, нужно продолжать проверенную практику — противостоять их организации, разделяя на множество категорий и поддерживая неприязнь между ними.

Знал бы Липовой, на что уходят бюджетные денежки!

Хлопец словно мысли его угадал или в самом деле за годы работы в «Бурводстрое» кое-что перенял от ясновидящих особ, в основном женского пола.

— Не стесняйтесь, — чуть ли не в спину подталкивал. — За все платит один солидный и уютный московский банк. Прошу!

Самохин особенно и не стеснялся — когда еще удастся посидеть и выпить за одним столом с фаворитом да еще, можно сказать, с его неожиданно щедрой руки? Но Плюхач вдруг сробел, то ли от неожиданно нашедшегося генерала, то ли перед богатой снедью; привыкший перебиваться в командировках самым малым, он присел с краю и сложил руки на коленях.

— Угощайся, майор! — совсем уж вальяжно предложил Хлопец, наваливая ему салатов и плова на большую тарелку. — Рюмку не предлагаю, ты же за рулем… А плов я сам готовил, сегодня с раннего утра. Ждал!

Все до минуты рассчитал старый чекист: время посадки самолета, скорость в пути от аэропорта по ухабистой дороге и даже отвлечение на дорожные разговоры. И его благодушие, хлебосольность тоже были знакомыми — все, как в период неудачного сватовства дочери-шейхини!

Видимо, можно ожидать сюрприз…

И еще было заметно: генерал очень уж активно потчевал Плюхача, и когда тот съел добавку и выпил сок, вдруг попросил сделать услугу — сгонять джип в автосервис, чтоб проверили инжектор, мол, что-то с приемистостью двигателя не порядок, туповат на ходу японец и дергается.

Избавившись таким образом от свидетеля, Хлопец сел уже за стол плотно и налил щедро.

— Ну что, Сергей Николаевич, со свиданьицем? Все равно день приезда и день отъезда считается одним днем. Так что в командировках мы продляем жизнь.

Это можно было понимать как обозначение темы предстоящего серьезного разговора.

— За встречу, — поддержал Самохин, покосившись на входную дверь: казалось, сейчас неожиданно приедет шейхиня, с которой придется плыть на необитаемый остров…

Генерал пригубил рюмку и отодвинулся от стола.

— Не пойму… Что-то в вас изменилось, Сергей Николаевич. С тех пор, как я виделись в поледний-последний раз.

— Возможно… Время нас меняет.

— Ну, времени прошло совсем немного… У вас что-то произошло?

— Ничего особенного…

Он продолжал опыты ясновидения.

— Кажется, вижу… Вы встретили женщину? Ту, единственную? И не добились взаимности.

— Встретил и не добился. — искренне признался Самохин. — Но она действительно единственная и неповторимая.

— Кто же эта неприступная особа?

Сергей Николаевич вспомнил нищенку, кормящую младенца грудью, однако сказал походя:

— Так, пока что ничем не выдающаяся студентка юрфака. Но подает большие надежды.

— В области юриспруденции?

— Нет, в области целительства.

— А вы сейчас обманываете меня. — Фаворит допил рюмку и стал закусывать. — Неразделенная любовь делает людей печальными. У вас счастливые глаза — вот что изменилось.

— От вас ничего не скрыть, товарищ генерал, — польстил ему Самохин.

Тот лишь вытер салфеткой руки.

— Ну, и что вы обо всем этом думаете? Изображать непонимание не имело смысла.

— Пока ничего. Надо пожить, осмотреться… Я и жемчуга-то не видел.

— Еще посмотрите…