Молчание пирамид
Шрифт:
— У меня тоже полное ощущение… Олово в рот льют. — Самохин сел. — Отдай жемчуг.
— Зачем? — Плюхач разжал кулак и покатал жемчуг в ладони. — Ничего не будет!..
— Мне нужен здравомыслящий помощник. Плюхач со вздохом высыпал перлы в коробку и встал у окна, оттянув край занавески.
— Интересно, что бы я увидел, если бы взял пригоршню?
— И одной больше не получишь! Плюхач тихо рассмеялся.
— Нет, я потом еще попробую!.. Это ведь как путешествие в иной мир. Мир грез, что ли…
— Давай спать.
— Погоди! — Плюхач вдруг замер. — Ну, вот и началось!
— Что там?..
— Все точно! Час назад никого не было!
— Да что там?
— Наблюдение за домом. А точнее, за нашими окнами… Совершенно безобидная девица, джинсики, прическа… Торчит на детской площадке в пятом часу утра и таращится на наши окна… Да, точно на наши.
— Не нужно обращать внимания, — отозвался Самохин. — Пусть хоть рота девиц торчит…
— Но это явное наблюдение, Сергей Николаевич! Судя по поведению…
— Нам приказано жить, как будто ничего не происходит. Мы — приманка, наживка на крючке… Ты любишь рыбалку?
— Терпеть не могу, тупое занятие. Могут и заглотить, как червяков… Стоп, у нее и сумка с собой, тяжелая… За скамеечкой стояла.
— Отойди от окна. Наблюдатели с сумками не ходят, насколько я представляю.
— Но она достала бинокль! — помощник отпустил занавеску. — Театральный… Детский сад какой-то… Пойду-ка я вынесу мусор! А заодно познакомлюсь…
Самохин встал с постели, прошел на кухню и осторожно выглянул на улицу…
Боль в желудке мгновенно угасла… или забылась — во дворе стояла Саша!
— Погоди! — сказал он Плюхачу, который уже надевал кроссовки в передней. — Сам выйду…
— Тебе не положено. Охрана и защита объекта — мои обязанности…
— Это Саша приехала…
— Какая… Саша? — помощник ухмыльнулся и вытаращил глаза. — Почему не предупредил?
— Не знал… — Самохин торопливо одевался. — Это какое-то… чудо, как хрустальная пирамида.
— Нет, у нас так не принято! — вдруг воспротивился помощник. — Мы проводим операцию!.. Ты что? Сюда ее приведешь? Это у вас так работают в «Бурводстрое»? Девушек вызывают?..
— Никого я не вызывал… И вообще…
— А кто же ей адрес дал?
— Не знаю, отстань…
Помощник, должно быть, еще и злопамятным оказался, мстил за вчерашнее, загородил дорогу.
— Нельзя! Мы все завалим!.. Ни в коем случае!
— У нее что-то случилось! — Самохин отодвинул Плюхача. — Не волнуйся, я сам доложу Принцессе…
— А моему руководству тоже доложишь?
— Если хочешь…
Из окна Самохин сразу же узнал ее, но когда отворил дверь подъезда и не высовываясь на улицу, поманил девушку рукой — замер с чувством, что обознался…
Изменилось все — выражение лица, взгляд, движения и даже голос.
— Сергей, — проговорила она низким и немного хрипловатым голосом, — Николай Васильевич умер. — И только потом сделала два шага и как-то холодно прислонилась Самохину к груди.
— Здравствуй, — проронил он и обнял Сашу за плечи. — Пойдем в квартиру. Здесь лучше не стоять. Нас могут увидеть…
Поднял ее тяжелую сумку, взял за руку и повел по лестнице.
— Он ведь предупреждал! — полушепотом воскликнула Саша. — Ему нельзя было брать учеников…
— Как ты меня нашла?
— Он знал день и час своей смерти… И хотел оттянуть срок… Естественное желание… Он же при всем при том был земным человеком.
— А как тебе удалось дозвониться туда, где нет связи?
— Знаешь, что он поведал мне?.. Дар врачевания дается избранным людям, независимо, есть к этому талант или нет его. Научить никого невозможно, если только передать по наследству, да и то сохранится лишь форма… Поэтому истинных целителей и предсказателей так мало! Они рождаются раз в сто лет…
— Это ты мне рассказываешь? — засмеялся Самохин.
— А, да… Я вспомнила… Он так не хотел умирать! А я пришла к нему и, получается, принесла смерть. Как будто толкал кто-то!.. И он поверил в меня, научил… — Она вдруг заговорила, будто бабка-знахарка: — Болезни человеку даются Богом. Кому как испытание, кому как указание пути. А слепые люди их лечат и тем самым вступают в спор. И я взяла и избавилась от камня…
Договорить ей не дал Плюхач, внезапно отворивший дверь перед ними.
— Входите скорее!
Сергей Николаевич пропустил Сашу вперед, закрыл дверь и облегченно вздохнул.
— Вот мы и дома… Это мой товарищ.
— Пойду хвосты рубить, — хмуро отозвался помощник, глядя мимо. — Вообще-то мне все это не нравится…
Саша будто не заметила его, но когда Плюхач скрылся, обронила между прочим:
— Надежный у тебя товарищ, глаза добрые…
— Он с утра не в духе… Это тебя научил Николай Васильевич? Спорить с Богом?
— Говорю же, научить невозможно… — она пошла по квартире, как лунатик. — Врачевание — это такой же дар, как живопись или музыка. Паганини не хотел, в чулане запирали… Но стал… Это такая беда, так себя грузить надо!.. Он лишь научил искать метеориты. Дал мне скрипку…
— В сумке метеориты?
— Да, это еще живые… Те, что нельзя хоронить. Остальные умерли вместе с их обладателем, и я положила их в могилу Николая Васильевича. Так он велел. Лежит теперь с частицами звезд…
— И все же, как ты меня отыскала? — Самохин взял ее за руки и усадил на диван.
— Это было несложно. — Ее взгляд словно проявился на бумаге и стал прежним, знакомым. — Ты думал обо мне… Я шла на твои мысли, как на огонек.
— Разве это возможно?
— Для меня теперь кое-что возможно… Но еще очень мало. Я хорошо чувствую близких… — она откинула голову на спинку и закрыла глаза. — А чужих пока нет… Вот когда научусь искать чужих…