Чтение онлайн

– Халгар Джосгар, – узнал его наместник.

– Ты – брат Алгерда, но ты не один из нас. Ты предал север.

Дарун вздохнул, не в силах ничего сказать в своё оправдание, но что-то в глубине души не позволило ему стоять, опустив голову, перед этим простолюдином.

– Я – потомок Нерала Талима, в моих жилах течёт его кровь. На севере только кровь определяет, кто будет вождём.

– У тебя порченая кровь, – проговорил Халгар сквозь зубы.

– Если ты пришёл что-то клянчить у меня взамен на сомнительную помощь и поддержку, то зря. Я не нуждаюсь в таких как ты.

Глаза Джосгара гневно блеснули.

– Кровь скоро не будет иметь значения, и ты в этом убедишься. Настанет время бед, но ничего исправить будет уже нельзя. За твоей спиной зреет заговор, и нет никого, кто бы защитил тебя. Перед смертью ты пожалеешь, что отверг мою помощь.

Халгар так зловеще улыбнулся, что у Даруна перехватило дыхание.

– И какую же помощь ты мне предлагаешь? – спросил он. – Ты – из простых. Откуда тебе знать, как влияют на старейшин?

– Простые не влияют на них, – ответил Халгар. – Они их убирают.

Дарун прищурился и с любопытством посмотрел на амбала.

– А взамен ты хочешь стать одним из десяти старейшин?

– Первым из них.

– Я так и думал. Справедливая плата.

Халгар пронизывал наместника долгим взглядом. Вязким, тягучим.

– У меня недавно родился сын, – сказал он и посмотрел на новорождённую в руках Даруна. – В награду за помощь ты выдашь за него свою племянницу.

– Похоже, у меня нет другого выбора.

Дарун положил ребёнка у порога дома, достал нож и полоснул себя по ладони. Халгар проделал то же самое. Они пожали руки, скрепив договор кровью.

– Моя жена Далла будет её кормилицей, – сказал Джосгар, выходя со двора.

Наместник поднял девочку и вошёл в дом.

Черноглазая женщина, которую так никто и не увидел, ещё долго стояла в тени среди хижин. Её плечи вздрагивали.

Дарун сидел за деревянным столом и старательно выводил чернилами буквы на бумаге. Позади стоял шкаф для книг, но их там было не много.

Кабинет занимал почти половину второго этажа и выходил окнами на горы. Часть двора с оленьим загоном также была видна. Дверь позади рабочего стола вела в спальню. В зимние дни, когда холода бывали особенно яростны, а солнце тундры не всходило вовсе, Дарун не покидал кабинета неделями.

Скрежет пера по бумаге успокаивал его, отвлекал от дурных мыслей и от воплей годовалой племянницы. Наместник не испытывал к ней ничего, кроме отвращения. Иногда, стоя возле колыбели, он желал девочке смерти. В тот день, когда она впервые заплакала, он и не предполагал, что сможет ненавидеть её ещё сильнее. Есть ли вообще пределы и границы этой ненависти?

В дверь постучали и вошли, не дожидаясь ответа. Наместник взглянул на посетителя, и его лицо стало ещё мрачнее.

– Настанет день, когда ты обрадуешься моему визиту, – сказал Аластор.

Дарун уставился в свитки, делая вид, что не имеет ни малейшего желания говорить.

– Какие новости? – спросил гость, присаживаясь на стул напротив наместника.

Болотные глаза смотрели насмешливо. Дарун отметил про себя, что синяки под глазами, резкие скулы и рот как прорезь, придают Аластору сходство с мертвецом.

Наместник не знал, чего от него хочет услышать гость, но норовило вырваться лишь одно: «А не пошёл бы ты». Однако, произнёс Дарун всё-таки другое:

– В тот вечер ты оставил меня с этим ребёнком. Мой брат и его жена погибли. Лучшие воины деревни мертвы, а я даже не знаю, что с ними случилось. Ты приказал мне никуда не лезть и ушёл. После всего этого ты спрашиваешь меня, какие новости?

– Прошёл год, но ты всё ещё в этом доме. Занял место вождя. Сидишь за его столом. Почиваешь в его спальне. Я вижу, дела у тебя идут хорошо. Так чего ты злишься?

– Хорошо?! Да, я стал наместником. Но ты не знаешь, чего мне это стоило!

– Не надо пытаться вызвать у меня жалость. Мы с тобой не друзья и не родственники. Мне велено присматривать за поселением, а не вмешиваться в его дела.

– Какой с тебя толк, если ты не смог спасти моего брата?

– Такова воля тех, чьи решения нам неподвластны.

– На этих твоих господ можно вообще спихнуть всё, что угодно. Откуда мне знать, что ты действительно что-то делаешь для Дор-Лунды, а не просто праздно шатаешься здесь оттого, что тебе больше нечем заняться?

– Мы оба хорошо знаем, что я охраняю вещи более важные, чем жизни вождей.

– Каких вождей? Есть только я и это годовалое дитя. Наш род прервался, ты не понимаешь?

– Выдай её замуж, и род продолжится. Так, прямые потомки Нерала Талима много лет назад стали Тиррабалями, когда не было наследника мужского пола. Не вижу причин для беспокойства. Ты заболеешь, если будешь так переживать.

– Довольно! – рассвирепел Дарун. – Зачем ты пришёл?

– Не забывай, кто перед тобой, – ответил ледяным тоном Аластор.

– Мой брат говорил, что тебе запретили убивать и пользоваться магией, так какой с тебя толк? Как ты собираешься защищать нас, если не в состоянии позаботиться о самом себе?

Лицо Аластора изменилось, оно вытянулось и осунулось ещё сильнее, а глаза налились чёрной кровью.

– Есть вещи, которые люди понять не могут, и, тем не менее, упорствуют в своём безумстве. Я не могу ничем навредить людям, но помни, что за мной стоят силы более могущественные, чем меч или заклинание мага. И не стоит злить меня. Тобою заинтересуются те, кто может убивать.

– Лучше бы я никогда сюда не возвращался, – сказал Дарун сквозь зубы.

За дверью кабинета послышался детский плач. Губы наместника дрогнули, но он подавил в себе раздражение.

– Как ты назвал девочку? – спросил чародей.

– Лит.

– Лит Тиррабаль, – попробовал имя на вкус Аластор. – Сойдёт.

– Я уехал отсюда, выучился в академии, овладел науками и знаниями. Я собирался стать учёным и мудрецом, я хотел познать тайны мира, но ты обманом заставил меня вернуться сюда. Теперь я один, среди неотёсанных дикарей. Вот во что ты превратил мою жизнь!