Молчара
Шрифт:
— Да.
Фуршет в честь Саши Лукина ещё продолжался, когда Егор выскользнул за дверь. Его охватило необъяснимое беспокойство. Он закурил в машине, не в состоянии понять, что его взволновало. То, что Илья собирался что-то проверить с помощью Егора? Или то, что он выбрал для встречи тот самый памятник?
Вечерний парк утопал в зарослях душистой сирени. Букет такой же, только бронзовой, сирени командир держал в руке. Другой рукой он прижимал к себе партизана. Солнце село, но между деревьями и на извилистых аллеях парка притаилась светлая мгла — призрачная и манящая. Белые ночи, короткие, как воробьиный нос.
Илья вскочил со скамейки, заметив приближавшегося Егора. Парень был одет в джинсы и рубашку с закатанными рукавами. Роста он был выше среднего — почти как Егор. И возраст приблизительно одинаковый — может быть, на пару лет моложе. Илья протянул руку:
— Здравствуйте, Егор Андреевич, приятно познакомиться. Спасибо, что пришли. Извините, что так поздно, просто я работаю в ресторане, а он закрывается в одиннадцать. Я — шеф-кондитер, принёс вам свой фирменный шоколадный торт…
Он попытался вручить коробку, но Егор удержал его руку в своей, разглядывая красочное тату на предплечье:
— Какие интересные картинки! Что это?
— Это персонажи Тима Бертона, — охотно пояснил Илья. — Вот это — труп невесты, это — Джек из «Кошмара перед Рождеством», а здесь, — он задрал рукав выше локтя, — кролик из «Алисы в стране чудес». Видите, он показывает на часы?
Страшноватый кролик с красными глазами действительно держал в лапах старинные карманные часы. Можно было даже рассмотреть время. Илья продолжил:
— Я думаю, что это волшебные часы. Если перевести стрелки назад, то можно попасть в прошлое, чтобы исправить ошибки. Вы бы хотели такие часы?
Чтобы вернуться в прошлое и не делать операцию? Егор с сожалением отпустил тёплую крепкую руку.
— Давай на «ты»?
— Ладно.
— Ты пишешь книги?
— Что? Какие книги? — удивился Илья. — Нет, я люблю кино, а книги редко читаю. Извини, твои тоже не читал. Так неудобно…
— Ну что ты! Я даже рад, — искренне ответил Егор. — Посмотришь «Живучку» в кино, когда её снимут. Так что ты хотел проверить за минуту?
Илья вздохнул. Казалось, он решается на безрассудный, но очень важный для себя поступок. Егор ждал — без страха и ощущения подвоха, но с прежним томительным беспокойством. Молчание между ними звенело, как натянутая струна. Наконец Илья собрался с духом, схватил Егора за затылок и притянул к себе. Впился в губы отчаянным поцелуем. Чего-то подобного Егор и ожидал. Что ещё можно проверять с мужчиной ночью в парке, стоя у монумента «Братство по оружию»? Он расслабился, позволяя целовать свои губы, проникать языком в рот. Не торопил, не отталкивал, положил ладони на спину Ильи, чувствуя его жар и напряжение. Они целовались не меньше минуты. Потом Илья коротко застонал и выпустил Егора из объятий.
— Ну что, ты всё понял? — хрипло спросил Егор.
На челюстях Ильи заиграли желваки — видимо, самодиагностика удалась. Он долго молчал, прежде чем выдавить:
— Похоже, мне тоже придётся делать операцию. Я больше не могу, Егор. Жизнь такая бессмысленная… Наверное, ты один способен понять, что я чувствую…
— Операция — это прекрасный выход, только…
Илья поднял глаза.
— Она ничего не изменит, — сказал Егор. — Да, она подарит возможность спать с женщинами, но не отнимет желание быть с мужчиной.
Они молча смотрели друг на друга — два первых человека с синдромом Шермана.
— Ты любишь сладкое? — спросил Егор.
— Люблю.
— У меня есть шоколадный торт от лучшего кондитера. Пойдём ко мне пить чай?
Конец