Чтение онлайн

Час спустя Остин сообщил, что они приближаются.

Внезапно снова заскрежетал засов, и дверь распахнулась. Вошли двое мужчин с охотничьими ружьями. Эмма подняла вверх руки. За мужчинами проследовала все та же женщина, только теперь она была не с мотыгой, а с ведром воды. Поставив ведро в угол, женщина забрала ночной горшок.

— Слава Богу… — пробормотала Эмма.

Заметила ли женщина в горшке камеры, она не знала. Ее лицо оставалось бесстрастным.

Эмма сделала попытку заговорить с мужчинами по-русски.

— Вы находитесь под контролем вампиров, — сказала она. Уставившиеся на нее глаза ничего не выражали.

— Катя — зло! — заявила Эмма.

Один из охранников улыбнулся, хотя его взгляд оставался остекленевшим.

— Да-да, Катя, — пробормотал он.

— И Галина, — прошептал второй, тоже улыбнувшись.

— Идиоты, глупцы… — проворчала Эмма, глядя на следы клыков у них на шеях.

Тут в комнату вошла девочка-подросток с подносом в руках, который она поставила на стол. Заметив ранки у нее на шее, Эмма нахмурилась: «Хоть бы детей оставили в покое…» Вскоре вернулась женщина с чистым горшком, и вместе с девочкой они потащили к двери кадку с водой.

— А вам не хотелось бы провести бесплатный отпуск на курорте по своему выбору? — спросила Эмма. — Не хотелось бы пожить в первоклассных отелях с настоящими ванными? Вы знаете, что такое водопровод?

Ответом ей были лишь пустые взгляды. Женщина и девочка отнесли кадку наверх и вернулись с пустой, которую поставили в прежний угол.

— Вы понимаете, что вампиры заставляют вас делать всю эту работу? — спросила Эмма у женщины. Потом взглянула на мужчин. — А вы стоите тут и смотрите, как ваши женщины надрываются.

Тут девочка забрала у Эммы поднос, оставшийся после обеда, и все они направились к выходу. Закрыв за собой дверь, задвинули засов.

— Приятно было поговорить! — крикнула Эмма им вдогонку. Тяжело вздохнув, села на кровать и принялась за ужин.

Когда начало смеркаться, она снова установила телепатическую связь с Остином.

«Поторопись, Остин! Солнце садится».

«Это хорошо, — ответил он. — Я смогу связаться с нашими коллегами-вампами, и поисками займутся все».

«Ангус просил, чтобы после захода солнца я с тобой не разговаривала. Иначе нас услышат».

«Я понял. Мы почти на границе. Я слышу тебя гораздо лучше. Скоро увидимся».

— Надеюсь, — прошептала Эмма с последними лучами солнца.

Через несколько секунд под потолком загорелась лампочка.

Внезапно ее внимание привлекло какое-то движение. Ангус! Да, это он шевельнул ногами. Судя по всему, он просыпался.

С первым же вдохом Ангус ощутил сильнейший приступ голода. Он всегда испытывал чувство голода, когда просыпался, но на этот раз голод был особенно сильным. Как правило, он выпивал в течение ночи не менее трех бутылок искусственной крови. Но выпитое прошлой ночью содержимое фляги и небольшое количество крови, взятое у Эммы, не составляло и половины его обычной нормы. Возможно, он мог бы выпить у Эммы больше крови, но тогда бы у нее не осталось сил для того, чтобы совершить днем побег.

Но она этого не сделала. Она все еще была здесь. Он чувствовал ее запах. И он прекрасно помнил сладкий вкус ее крови… Прорезавшиеся клыки пронзили его десны болью. И голод с каждым мгновением усиливался. Ангус содрогнулся и со стоном уткнулся лицом в пол. Нет, нет, нет! Он не станет разъяренным чудовищем.

— Ангус, ты в порядке?

— Не приближайся.

К счастью, загораживавшая стол ширма скрывала его от Эммы. Он не хотел, чтобы она видела его слабость. И сам не хотел ее видеть. Один взгляд на нее, и…

Вылезавшие из десен клыки причиняли мучительную боль, и Ангус невольно вскрикнул. Черт подери, эту битву он явно проигрывал. И было совершенно очевидно: ему требовалось во что-то немедленно вонзить зубы. Во что угодно. Задрав рукав своего вязаного джемпера, он впился зубами в собственную руку. Вслед за резкой болью наступило облегчение. Он набрал в рот крови, и голод чуть-чуть отпустил. Этого хватило, чтобы вернуть себе ясность зрения и мысли.

В щель между полом и ширмой он видел ступни Эммы, мерившей шагами комнату. Его ноздрей коснулся ее запах — свежий и сладостный. Ангус высосал из руки еще немного крови. Потребляя собственную кровь, он выиграет немного времени, но потеряет силы. Сегодняшнюю ночь он, конечно, переживет, а завтра? Скорее всего инстинкт возобладает и он станет таким же злобным и неукротимым, как любой из мятежников. И тогда он набросится на Эмму с яростью чудовища. Его голод будет столь велик, что он наверняка убьет ее.

Немного утолив голод, Ангус смог убрать клыки и со стоном приподнялся, задев головой нижнюю сторону столешницы.

— Ангус… — Эмма остановился перед ширмой. — Ты в порядке?

Ох как же от нее чудесно пахло…

— Держись от меня подальше. Уйди на другой конец комнаты.

— Я вижу, что ты страдаешь. Может, я дам тебе немного… Может, как вчера?

— Нет. Я не смогу остановиться. И я не хочу, чтобы ты теряла силы.

Скорее всего в ближайшие дни ей придется биться не на жизнь, а на смерть. Чтобы иметь хоть какой-то шанс на победу, ей требовались все силы.

Эмма со вздохом отошла. Потом проговорила:

— У меня хорошая новость. Я установила контакт с Остином. Они с Дарси были в Венгрии, а теперь направляются в сторону Украины. Он сказал, что они к нам приближаются.

— Очень хорошо, — отозвался Ангус. Теперь, когда стемнело, их поисками займутся и дружественные вампы. А они способны перемещаться гораздо быстрее, чем смертные. Это было очень важно, так как Украина — довольно большая страна.

Ангус стащил с себя джемпер, чтобы обнажить руки и облегчить доступ к крови. Голод все еще терзал его внутренности и туманил сознание. Он знал, что эта ночь будет очень долгой и трудной.

Прошлой ночью, когда Эмма уснула, он оторвал от спинки стула деревянную планку и, взяв со стола ложку, всю ночь обтачивал планку с одного конца. Перед тем как впасть в сон, спрятал все под килт.

Инструмент и изделие и теперь лежали на полу, под столом. Ангус осмотрел деревяшку. Он сумел немного заострить один конец, но пока еще недостаточно, чтобы деревяшка могла служить колом. Взяв ложку, он возобновил свой труд, строгая и обтачивая планку.

— Что ты там делаешь? — спросила Эмма с другого конца комнаты.