Чтение онлайн

Прокофьев. За то, что вы у меня есть... Получается, что я очень счастливый человек. Серьезно. Помню, маме, говорил: Вера Ивановна... Самсонов. Не понял, кому ты говорил? Маме или Вере Ивановне? Войтюк. Слушай, инвалид по жизни, ты можешь хоть раз помолчать? Самсонов. Вот, сразу ругаться...

Прокофьев. ... Вера Ивановна, я свободный человек. Мир огромен и прекрасен, неужели он сошелся клином на вашем Одуеве? А оказывается, настоящая свобода (показывает себе на грудь) - вот здесь. Поверьте мне, можно быть свободным в тюрьме, и невольником здесь, на воле, имея все, что твоей душе захочется. А человеку, ребята, надо совсем немного: чтобы тишина на сердце была, под ногами клочок луга, над головой кусочек неба синего и чтобы обязательно было с кем поделиться - и печалью, и радостью.

Самсонов. А как же насчет того, чтобы построить дом, посадить дерево и вырастить ребенка?

Прокофьев не успевает ответить, - в комнату входит Лазукина. Лазукина. Простите. Я стучала, наверное, вы не слышали. Войтюк. Здравствуйте. Мы пойдем, Коля. Помни свое обещание: мы ждем тебя у нас. Самсонов. А может сбегать? Я быстро.

Войтюк. Ты не понял: мы пошли домой. Прощайся. Самсонов. Опять кричишь? Пока, брат Никола, надеюсь, скоро увидимся. Прокофьев. И я надеюсь. Пока, ребята. (Супруги уходя). Здравствуй, Тамара. Лазукина. Ирка теперь до конца жизни со мной разговаривать не будет. Да и другие тоже.

Прокофьев. Нет, ты ошибаешься. Когда обе выдите на пенсию - вас водой не разольешь. Будете каждый вечер на даче чаи распивать, о внуках беседовать... Вот увидишь, так и будет - у меня с интуицией все в порядке. То, что я тебе когда-то предсказал - сбылось. Не так ли? А пока... Она себе простить не может, что считала меня... одним словом, ты понимаешь. Лазукина. (Тихо). Понимаю.

Прокофьев. Ну и то, что Рощина все эти годы молчала, - Иру просто потрясло. Я думаю, только теперь Одуев осознает, какой среди них человек жил. Лазукина. А почему все-таки она Софье ничего перед смертью не сказала? Прокофьев. Если бы не данное мне слово - наверное, рассказала бы. А впрочем, не знаю. Не всякую правду человеческое сердце вместить может. Его еще и подготовить надо. Софья и сейчас - почти ребенок, а тогда... Лазукина. Ребенок? Не скажи. Ладно, я ведь попрощаться пришла. Прокофьев. Не правильно формулируешь.

Лазукина. А как правильно? Прокофьев. Мне кажется, надо было сказать: "Ладно, я ведь пришла сказать до свидания".

Лазукина. Что, есть какая-то разница? Прокофьев. И огромная.

Лазукина. Жаль. Я думала ты тоже по-другому... сформулируешь. (Молчит). Так говоришь, все, что предсказал - сбылось?

Прокофьев. Получается, так. Лазукина. А как же Володька?

Прокофьев. А кто это? Лазукина. Мой сын. Правда, не поверишь, я до сих пор не знаю, кто его отец - то ли Ильин, то ли Заславский. Но для меня это не имеет значения: главное, что у меня есть сын. И есть ради кого жить.

Прокофьев. А вот это ты брось. Жить надо прежде всего ради себя. Когда так живешь, и Володе будет хорошо и всем, кто вокруг тебя. Лазукина. Почему?

Прокофьев. Он не вырастит эгоистом. Лазукина. Очередной парадокс? Кстати, ты не хочешь их опубликовать? У меня есть кое-какие связи в этой сфере.

Прокофьев. Даже не знаю, что сказать... Лазукина. Вот и хорошо. Рукопись у меня лежит в машине. Так что жди вестей. А сейчас что будешь писать?

Прокофьев. Есть одна идея. Лазукина. Секрет?

Прокофьев. Да какой секрет? Ты смеяться будешь. Сначала хочу Сальери оправдать, навели на человека напраслину, - не убивал он Моцарта. Потом... потом видно будет.

Лазукина. Понятно. Извини, но мне действительно пора. Прокофьев. А чем ты будешь заниматься?

Лазукина. Играть. Это моя жизнь. Это мое счастье. Звучит громко, но это так. Прокофьев. Нормально звучит.

Лазукина. Сейчас готовлю моноспектакль по стихам Заболоцкого. Если за помощью обращусь - поможешь?

Прокофьев. Спрашиваешь. Лазукина. Тем более, мы родственниками скоро можем стать? Прокофьев. (Хмурясь). Не говори глупости.

Лазукина. Думаешь, у тебя одного интуиция развита? Я тебе кем тогда буду приходиться? Свояченицей? Что молчишь? Помнишь, пятнадцать лет назад? (Начинает декламировать).

То были капли дождевые, Летящие из света в тень.

По воле случая впервые мы встретились в ненастный день.

Коля... Прокофьев. ... Друг другу нам нельзя помочь. Лазукина. Я это знаю... На прощанье... поцелуй меня. Внутри Прокофьева происходит борьба. Наконец, он все-таки целует Тамару. Неожиданно дверь открывается и в комнату входит Софья. В руках у нее сумки с едой.

Софья. Я без стука, руки заняты. (Только сейчас замечает целующихся). Кажется, я не вовремя. Извините. (Поворачивается, чтобы уйти. Прокофьев кидается за девушкой и задерживает ее в дверях).

Прокофьев. Соня, останься. Лазукина. Все правильно. Сестренка, это я... должна уйти. Меня ждет... целый мир. А вам будет хорошо... здесь. И все-таки, прощай, Коля. (Уходит).

Картина третья.

Прокофьев и Соня стоят подле друг друга и молчат. Только слышно, как стучат старые ходики. Первая заговорил Софья.

Софья. Ты еще можешь догнать ее. Прокофьев. По-моему, машина уже отъехала от дома. Софья. У меня есть адрес, возьми другую машину - и поезжай. Прокофьев. А, может, лучше сразу мотоцикл?

Софья. Ну и юмор у тебя, однако. Прокофьев. Какой есть.

Софья. Я все видела. Прокофьев. Видеть, еще не значит - понимать. Софья. Здесь умные слова не уместны, Прокофьев. Может, я девушка и не очень умная, но глаза у меня есть. Я видела, что вы делали. Все, мне надо идти. Прокофьев. Мы прощались, Соня. Понимаешь? Прощались на веки. Софья. Хочешь сказать, вы больше не увидитесь? Или ты имел в виду... Прокофьев. Вот именно. Те люди, которых ты видела - больше не увидятся друг с другом. А свояк и свояченица - почему бы нет? Софья. Какие такие свояк и свояченица?

Прокофьев. Софья Викторовна, знаешь, отчего это вдруг в один прекрасный момент люди резко глупеют?

Софья. Обидеть хочешь? Прокофьев. Это я про себя, ненаглядного.

Софья. Так отчего они глупеют? Прокофьев. (Смотрит девушке в глаза). Только от любви. Огромной, как звездное небо, чистой, как снег на вершине Джомолунгмы. Нет, не так - Джомолунгму всю затоптали эти бесконечные экспедиции.

Софья. Ну вот, все испортил. Прокофьев. Я извиняюсь. Чистой, как твоя прекрасная душа. И бездонной, как зеленый омут твоих глаз.