Молитва в цитадели

Воздух в рыбачьем кабачке у реки Пасиг, где всегда вам могут предложить самую свежую рыбу и лучших омаров, так тяжел, что хоть топор вешай. Здесь я узнал, что «Сан-Мигель» — это не только имя святого, но еще и марка холодного, как лед, пива. В изнуряющей влажной духоте кабачка я обнаружил удивительное свойство «Сан-Мигеля»: едва попав в жаждущее горло, пиво почти мгновенно выходит через поры кожи.

Кабачок находится на окраине Манилы, в так называемом даунтауне. Это не деловая официальная часть столицы, а жилой квартал. Люди суетятся у тысяч витрин и десятков тысяч уличных торговцев, прогуливаются по узким тротуарам, еще не просохшим после недавнего ливня. Здесь и порнографическая литература, и картинки с изображениями святых, и американские медикаменты, и лечебные травы, и соки растений филиппинских лесов… Тут можно добыть даже фальшивый паспорт. Вот три ступеньки, ведущие в подвал, в полутьму армейского магазинчика, где, соблюдая все нормы вещевого довольствия армии США, можно экипировать целый полк. Это район дешевизны, но тем не менее для некоторых цены и здесь слишком высоки. Многие жители окраин никогда не бывали в Макати, другой части Манилы, где воплощены самые смелые проекты архитекторов, где витрины фешенебельных магазинов украшают старинные телефонные аппараты, где чистые, широкие улицы — все это по ту сторону границы, разделяющей две части Манилы.

Мужчина, сидящий за моим столиком, доверительно наклоняется ко мне:

— Приятель, не знаю, откуда ты, но уверяю тебя, если бы не супружеская пара из Илокоса, не бывать тебе здесь. Хочешь, я расскажу о ней?

И за кружку пива мужчина поведал историю о том, как возникли 7107 островов, на которых расположена страна.

— Когда-то на одном острове жил рыбак, самый трудолюбивый из всех рыбаков в мире, потому что ловил он рыбу и днем и ночью. Жена продавала улов в деревне, и этим они жили, и жили неплохо, все у них было, кроме детей. Бог не благословил их детьми — некому будет позаботиться о них в старости! Однажды ночью во сне жена рыбака услышала голос, сказавший ей, что у нее появятся дети, если муж в случае неудачи не станет проклинать судьбу. Жена рассказала мужу сон, а на следующую ночь он ушел в море. Далеко от берега рыбак забросил сеть, но не вытащил ни одной рыбешки, только черный камень. В ярости рыбак вышвырнул камень и проклял судьбу. Тотчас море взволновалось, загремел гром, волны обрушились на утлую лодку. С огромным трудом добрался рыбак до спасительного берега, а наутро, проснувшись, увидел вокруг того острова, на котором они жили с женой, много других островов. А рыбак и его жена в то же утро умерли, изойдя кровью, которая смешалась с соленой водой моря.

Мужчина делает большой глоток пива и продолжает:

— Из их крови и родились острова. И были бы эти острова детьми рыбака, если бы он не проклял судьбу. Илоканцы передают эту легенду из поколения в поколение. Не было бы счастья, да несчастье помогло! Умерли рыбак и его жена — зато появилось семь тысяч сто семь островов, которые и образуют теперь государство Филиппины.

Даже если легенды и вовсе не существовало и мой собеседник просто выдумал ее, рассказ мне понравился. Незнакомец честно заработал свое пиво.

Есть еще множество преданий о том, как появились острова, вероятно, их столько же, сколько и самих островов, и в основе многих лежит религиозный сюжет. Так, одна из легенд повествует о том, как однажды слезы всевышнего драгоценными камнями упали в море и превратились в острова. Сейчас эти острова так плодородны, что достаточно воткнуть в землю ветку, и из нее вырастет дерево. Эти сказки и истории занимают филиппинцев больше, чем действительность, которая нам, иностранцам, подносит порой интереснейшие открытия.

Например, Фуга — остров, расположенный в 700 километрах от Манилы. Площадь его — 92 квадратных километра. Первыми европейцами, ступившими на его землю, были испанские миссионеры. Доминиканцы построили церковь. Сегодня о ней напоминают лишь развалины. Не раз голландские и иные пираты грабили остров, огнем и мечом расправлялись с местным населением. Немногим жителям удавалось спастись бегством. Испанцы назвали остров «Фуга» («покинутая земля»), Японская императорская армия разместила на этом райском островке военный гарнизон в триста человек. В 1944 году здесь совершил вынужденную посадку американский бомбардировщик, экипаж которого был уничтожен японцами.

Или Снейк-айленд (Змеиный остров). Во время второй мировой войны на нем состоялось несколько встреч участников движения сопротивления. Никто не знает, почему остров в заливе Субик получил такое название — змеи на нем никогда не водились.

Остров Коррехидор, расположенный в Манильской бухте, в часе езды от столицы на быстроходном катере, хранит память о трагической судьбе американских и филиппинских отрядов, которые вели здесь бои с японскими захватчиками.

На Мактане, небольшом островке близ Себу, в 1521 году вождь Лапу-Лапу выступил со своим племенем против открывателя земель Фернана Магеллана, и в одном из сражений великий португалец был убит. Все это в равной степени и история и современность. С одной стороны, почитаемый и сегодня национальный герой Лапу-Лапу, убивший в бою первого колониального завоевателя, с другой — город Себу, «южная столица» Филиппин, где сохраняется установленный испанцами крест, заботливо помещенный в часовню. С одной стороны, борьба филиппинцев против испанского колониального владычества, с другой — страна по сей день носит имя короля своих завоевателей Филиппа II Испанского.

Народ островов борется против американского засилья, и одновременно для многих патриотов, возглавляющих эту борьбу за независимость, язык американцев стал единственным средством общения на всех 7107 островах.

Недоверчивы и замкнуты люди, живущие «за семью горами» на севере, где самое ценное богатство страны — рис, как и две тысячи лет назад, выращивается на древних террасах и где до сих пор не угасло древнее ремесло. Традиционные загадочные маски здесь можно приобрести всего за несколько песо, в то время как в других районах страны эти же маски стоят во сто крат дороже.

Крестьяне, населяющие огромную плодородную долину на острове Лусон, впервые в жизни, после принятия закона о земельной реформе 1972 года, поверили в то, что их надежды наконец сбудутся.

Как живут потомки Лапу-Лапу сегодня? Что их волнует, к чему они стремятся?

На Филиппинах я бывал много раз — до введения закона о чрезвычайном положении в сентябре 1972 года, когда журналистам из ГДР было практически невозможно добиться визы в Манилу, затем в период действия закона о чрезвычайном положении, накануне поражения американского империализма в Индокитае, втянувшего филиппинцев, как и другие народы Азии, в войну против Вьетнама, и, наконец, после победы вьетнамцев. Я разговаривал с президентом Филиппин и рабочими, со студентами и крестьянами, с чиновниками — представителями министерств, занимающимися в настоящее время реализацией программы реформ, и с их противниками, с мусульманами и христианами.

С чувством глубокой признательности я вспоминаю своих филиппинских друзей, которые помогли мне написать эту книгу и понять сложный и противоречивый путь развития их страны. Мне хочется выразить особую благодарность товарищам, с которыми я познакомился в Маниле и которые затем представили меня Генеральному секретарю Коммунистической партии Филиппин Фелисисимо Макапагалу.

Хосе Рисаль в своей прославленной поэме, прощаясь с любимой родиной, писал:

Эта книга — результат моих поездок на Филиппины, общения с филиппинцами и тщательного изучения страны. Я пишу как друг филиппинцев, и цель моей книги — познакомить с ними многочисленных читателей.

Каждый год в третье воскресенье января в Тондо, на месте которого до испанского завоевания находилось крупное мусульманское поселение, а ныне самом большом районе трущоб и нищеты, празднуют фиесту в честь «святого младенца Иисуса». В этот день каждый человек — желанный гость. В любом доме его радушно встретят, угостят. Приготовления к празднику начинаются задолго до него, что выражается прежде всего в строгой экономии. О предстоящем событии оповещают огромные белые полотнища, которые развешивают на улицах. Хижины украшают гирляндами, ветками, цветами, бумажными лентами с приветствиями и приглашениями войти в дом и принять участие в празднике. Через Тондо шествует процессия детей. Ребят щедро угощают прохладительными напитками, одаривают сувенирами. Время от времени процессия останавливается и дети дают импровизированные представления: исполняют песни, произносят молитвы. Детские процессии задают тон этому празднику. День святого младенца завершается грандиозным фейерверком. Обитатели трущоб веселятся — мрачный, нищий Тондо становится пестрым, шумным, радостным. Подросшие дети, давно оставившие отчий дом, навещают родителей, братьев, сестер. На день нищета покидает Тондо. Еще в первый мой приезд в Манилу в 1971 году меня предупредили, чтобы я один не ездил в район трущоб — никто не гарантировал мне безопасность. И все-таки я отправился туда. Только что прошел дождь, и кругом стояли лужи. Чтобы проехать по небольшому мосту, нам пришлось заплатить «мостовую пошлину» группе подростков. В конце концов наша машина застряла в грязи. Мы вышли из нее и разулись. Мальчишки прервали игру в мяч, уставились на нас и заспорили, вероятно, о том, сколько с нас можно взять за то, чтобы сдвинуть машину с места. Самые маленькие прыгали вокруг нас, крича: «американо, американо!» Нам уже не раз доводилось слышать это в других местах страны. Но все обошлось: мы объяснили, откуда и зачем приехали, что нас привело сюда не простое любопытство, а заинтересованность в судьбе людей, населяющих кварталы бедняков.