Чтение онлайн

–Да, вид здесь потрясающий открывается. Но Филька историк, а не географ. Его картинками леса и озер не удивишь. Макс, ну не вредничай.

–Пусть полюбуется природой, воздухом подышит.

–Макс, посмотри на это чудо. Единственный храм в мире, который используется и как маяк. Просто удивительно придумано. Видел фонарь на главке храма? Так он до сих пор работает и с моря его видно. Мне тут очень нравится, несмотря на плохую погоду.

–Ага, ты в своем репертуаре, ветер каждую щель продувает, свистит во все дыры, а ты человеческими изобретениями восхищаешься. Тебе хоть в очках видно что-нибудь?

–Да нормально все, не переживай. А теперь представь, Максик, что стоишь сейчас не только на святой земле, но и на вершине огромной пирамиды, сложенной в древности из камней. Может это памятник древней цивилизации, а мы сейчас находимся в центре этого гигантского сооружения. Правда круто? Разве можно в таком месте, пропитанной историей думать о собственных неудобствах?

–Круто, Моля, когда фантазия есть, как у тебя. Пей монастырский чай, а я пойду Филина искать, а то скоро темнеть начнет. Всего то 294 ступени побоялся пройти. Круто ему видите ли в гору идти, он как умный, в обход пошел, а мы что, дураки?

Макс ушел, оставив подругу за столом трапезной, куда их пригласил монах. Погода действительно ухудшалась, за окном забарабанил град.

–Простите не могу вспомнить ваше имя– в комнату вошел отец Илларион.

–Молия, можно просто Моля. А где ваши друзья, монахи? Вы говорили они заболели.

–Да, прихворали, отец Никон кашляет уже больше месяца, даже не знаю, что с ним делать. У нас здесь только фельдшер, Жанна. Она дала настои из трав – ничего не помогает.

–А антибиотики? Почему не колите?

–Отец Никон не позволяет, говорит, что молитва поможет. А отец Кирилл мучается от болей в суставах. Пальцы рук у него крутят. У нас здесь не санаторий, условия тяжелые, работать много приходится. А вы почему Моля в очках сидите, ведь не видно вам ничего, сумрачно уже в трапезной.

–Я не могу снять их отец Илларион. Тем более общаясь с вами. – девушка, обычно бойкая и смелая– совсем засмущалась. Монах ей в отцы годился и врать она ему не хотела. Не та была обстановка.

–Тебя что бьет твой приятель? Синяки прячешь? – монах грозно смотрел на перепуганную девушку.

–Нееет, я глаза свои прячу.

–А что у тебя не так с глазами? –Моля не знала куда деться от громкого звучного голоса отца Иллариона. И тут ей пришла спасительная мысль.

–Отец Илларион, пожалуйста, пустите меня к своим братьям, я могу им помочь, я руками могу лечить. Ну ведь хуже не станет, я даже прикасаться к ним не буду.

–Ты что, целительница? Молодая больно, не верится. Или ты врач?

–Ну, не совсем целительница, просто знаю несколько приемов, бабуля учила. И мне способности свои передала. Мне нужно людям помогать.

– Даже не знаю, давай с отца Никона начнем, он больше к экспериментам расположен и с людьми чаще общается. Только очки сними. Нельзя так разговаривать с людьми, это как камень за пазухой держать. Некрасиво.

–Ладно, была не была, может у вас иммунитет уже есть.

Отец Илларион интуитивно почувствовал, что с девушкой что-то не так. Но никак не мог сформулировать в голове, что именно в ней неправильно. Когда-то в мирской жизни он работал дознавателем в милиции, и старые привычки в нем иногда брали верх. Любил он людей незнакомых обсматривать, наблюдать за ними и делать выводы. Все конечно держал в себе и ни с кем не делился.

Моля сняла очки и посмотрела на монаха. Отец Илларион почувствовал, как в трапезной стало теплеть. От девушки шли волны, значение которых нельзя было перепутать ни с чем.

–Целительница говоришь, а взгляд у тебя бесовской, ведьма ты, вот кто, тьфу. Еще в божий дом пришла.

Девушка расстроилась, она опустила глаза и надела очки. «Почему люди всех под одну гребенку меряют, она же ничего плохого никому не сделала, помочь только хотела. Вот бабуля, наградила даром так наградила, не отмашешься. Не кому и дела нет, что в душе творится у человека, главное осудить и ярлык повесить. Все одинаковые и Киан также поступил.» – Моле стало обидно до слез. Она допивала чай, уставившись в кружку. Говорить больше не хотелось и оправдываться тоже.

Отец Илларион зашагал по комнате, то и дело погладывая на девушку, которая скромно сидела за столом, опустив плечи, точно на нее довил невидимый груз и уныло смотря в пол. Если бы можно было, она бы стала невидимой, лишь бы не мозолить глаза монаху. И тут отец Илларион понял, что тяжела ноша у девушки, что не легко ей жить, если даже он, отшельник, еженочно молящийся за души всех грешников, осудил ее при первом же рассмотрении. А какое право он имел ее судить?

–Пойдем Моля за мной, можешь очки снять, мы с отцами давно обет дали и отказались от всего мирского и вера наша сильна, так что не волнуйся за себя.

–Я искренне хочу помочь, у меня потребность такая существует и грызет она меня изнутри. Вы не думайте, я лишь руками лечить буду. И не обращайте внимание на мою внешность, я не гулящая, как кажется на первый взгляд, у меня даже мужчины нет, это все наследство от бабули.

Монаху стало стыдно. А все его гордыня, чем он лучше других? Сам двадцать лет назад такие вещи творил, что до сих пор расплачивается. Молится за всех обиженных им и за свою душу.

–Сначала я тебя с отцом Никоном познакомлю, он совсем плох и лечиться не хочет. Выгонит, тогда к отцу Кириллу пойдем, он по мягче будет характером, только болезнь у него не такая страшная.

Монахи жили очень скромно, в кельях практически ничего не было из мебели. На стенах, покрашенных в белый цвет, висели лишь иконы. Девушка никогда не видела такой аскетичной спальни. А она еще считала себя бедной. Отец Никон лежал на широкой кровати и тяжело дышал. Его дыхание со свистом было тяжелым, почти астматическим. Длинная седая борода монаха скаталась и приобрела неряшливый вид. Он уже несколько дней не вставал, чувствуя слабость и головокружение при каждой попытке подняться.

–Отец Никон доброго здравия, а я гостью тебе привел. Это Моля, она целительница, руками лечит, разреши с тобой поработать, ну совсем же задыхаешься? Не отказывай, она девка хорошая, искренняя. Сама помочь хочет.