Чтение онлайн

– Я…

Царь вытянул в его сторону раскрытую ладонь, призывая закончить речи, пока не стало слишком поздно. Охотник намек понял и ретировался. Царь повернулся к толпе и прокричал:

– По коням, господа! Уже обед, а мы еще никого не поймали.

Советник приглашающе указал на своего коня:

– Прошу, Мартин! Или предпочитаете пешком?

Мальчишка до сих пор не мог ничего сказать. На его месте я бы тоже молчал: еще бы, всего-навсего шел по лесу, никого не трогал, а тут сразу царевич, советник, да еще царь с кучей придворных на голову свалились и всеобщее внимание обращено именно на него. Кому в деревне рассказать – решат, совсем крыша съехала!

– На моем коне доберемся, – отказался я. – Мартин, пошли!

Но парень не шевелился, пока я не схватил его за рукав и не потянул за собой.

– Я буду ждать на опушке, – предупредил советник. – Не отставайте!

– Мы скоро, конь недалеко остался, – кивнул я.

Толпа охотников вскочила на коней и ускакала следом за бросившимися в лесную чащобу собаками. Через минуту мимо нас протрусил на старенькой лошади пожилой граф. Умудряясь насвистывать популярную мелодию для оркестра со скрипкой, он, как и я, наслаждался одиночеством. Охотник из него был никудышный, и он просто разъезжал по лесу в свое удовольствие, стараясь не особо отставать от основной группы, чтобы успеть пообедать зажаренными на костре охотничьими трофеями. Графская кляча проследовала по свежим следам и скрылась из виду.

– Ты идешь или нет? – повторил я.

– Так, ты… вы… ты… не передумал… ли? Я перешел на шепот:

– Как тебя звать на самом деле?

– Мартынко.

– Серьезно?!.. Мама родная, бывают же совпадения в жизни! А меня зовут Иван. Царевич.

– Я вижу, что не дурак! – машинально ответил Мартынко. Но испугавшись, что ляпнул что-то не то, сглотнул и забормотал: – То есть, я хотел сказать…

– Все правильно, – ухмыльнулся я. – Слушай, Мартынко, ты далеко живешь?

– Деревня Маковка, здесь недалеко, – Он неопределенно махнул рукой.

– Разве вас не предупредили о сегодняшней охоте?

– Я ушел из дома.

– Совсем?!

– Нет, до вечера.

– Отлично, значит, успеешь побывать во дворце.

– Не издевайтесь надо мной, а? Кто меня туда пустит? – Мальчишка так и не поверил в реальность происходящего.

Я рассмеялся: хотелось бы посмотреть на придворного, который вздумает запретить мне пройти домой с личным гостем, особенно теперь, когда отец приказал советнику проводить его и привести в порядок. Да этот придворный завтра же окажется в непролазной глуши, до самой смерти грехи замаливать.

– А куда они денутся?

Мартынко призадумался. Бросил восхищенный взгляд на мой костюм и угрюмо поглядел на свой, изорванный собакой.

– Во дворце тебе найдут приличную обнову, – пообещал я. – Главное, не забывай, что отныне являешься моим помощником, и всем говори, что давно ходишь на охоту вместе со мной. Запомнил?

– Еще бы! – Перед его внутренним взором стояли оскаленные собачьи пасти, и Мартынко понимал, что с ним станет после первой же ошибки.

Советник прискакал в город первым и приказал открыть ворота, чтобы мы проехали без остановок (есть преимущества в том, чтобы быть царевичем: тебя никто не останавливает и не требует документы или уплаты дорожного налога).

Остановились мы у ворот дворцового парка. Сами. Я всегда там останавливался.

– Как охота, юное Вашество? – улыбнулся седой охранник Павел, стоявший на посту пять с лишним десятилетий. Его не заменяли только потому, что Павел превратился в местную знаменитость: он служил еще при дедушке, и горожане не представляли, что на его месте когда-нибудь окажется другой человек.

– С трудом, дядя Павел! – ответил я.

Советник поскакал дальше, и я позволил себе поделиться впечатлениями, не опасаясь, что охранник расскажет об этом еще кому-нибудь.

– А что так?

– Отец всю охоту разогнал! Одну птаху подбили, и ту собаки съели, – я указал на Мартина, – хорошо хоть, помощника в лесу нашел.

– Дикий? – Охранник хитро прищурил один глаз.

– Домашний! – отмахнулся я. – Но свирепый!..

– Как звать?

– Мартин!

– Редкое имя! Такое только в лесу и встретишь. – Охранник пристально посмотрел на мальчишку, запоминая его лицо, и указал на дорогу. – Проезжайте, молодые люди.

– Вперед, Гром! – приказал я, и конь поскакал, догоняя значительно обогнавшего нас советника. – Ну вот, Мартин, теперь ты занесен в списки особо важных персон, и дядя Павел пропустит тебя даже тогда, когда остальным хода не будет!

– Серьезно?

– Вполне.

– А он… по-настоящему твой дядя? – шепотом спросил Мартин. – Он брат царя?!

– Нет. Я его так называю, потому что мы друг с другом знакомы буквально с моего рождения. Его даже отец так называет! И придворные тоже.

– Да ну?! – изумился Мартин.

– Сам увидишь, – пообещал я. – Он каждый вечер рассказывает уйму интересных историй, его со всего города сбегаются послушать!

– Так он не только стражник, но и сказочник?

– Он давно уже не стражник, – объяснил я, – Отец своим указом отправил его на почетный отдых, каждый месяц выплачивая вознаграждение за многолетнюю работу. Но дядя Павел настолько привык к своему рабочему месту, что не захотел его покидать, и охраняет парк ради собственного удовольствия. Ты не поверишь, ведь ему уже семьдесят три года!

– С ума сойти! – изумился Мартин

– Вот такие у нас чудеса! – с гордостью произнес я. – А вот и конюшня…

Повар, услышав от меня про габариты сегодняшнего трофея, с ходу определил, что приготовил бы птаху за двадцать минут, но съесть ее было бы довольно сложно, потому что там, окромя перьев и кожи с костями, вряд ли было что-то еще. И аналог такой не найти, если только не поймать месячного цыпленка.

– Царевич, я тебя прошу: дай ты этим дистрофикам пожить на свете! Лучше посмотри, какие у нас нынче куры на вертеле – одно загляденье!

У Мартина забурчало в животе.

– Даже он согласен! – моментально среагировал повар.

Мартин смутился. Повар указал на плиту:

– Скоро будет ужин, не переживайте. На кухню вошел советник. Увидев нас, он воскликнул:

– Вот вы где! А я по коридорам искал, думал, вы наперегонки бегаете.

– А можно? – изумился Мартин.

По его мнению, ходить по дворцовым коридорам полагалось на цыпочках и при этом не дышать в сторону роскошных портьер, картин и всякого прочего, что вешалось, прибивалось или устанавливалось на протяжении сотен лет. Страшное дело: уборщиков столько, что их количество сравнимо с городской стражей. Только веники сотнями выбрасываем еженедельно.